борствующие силы мерялись друг перед другом в своей удали: ветер гнал дом с плотом на юг, а река мчала своих наездников на север: кто —кого? В очередной сильный порыв ветра плот вновь боком к реке поставило, Фаддей, привычный к речным сумеркам и штормовой погоде на воде, бывалым своим взглядом выхватил: впереди, шагах в трёхстах, прямо по курсу над волнами был виден оголённый верх острого камня: —Подводный утёс! —молнией мысль проскользнула. Не часто, но такие «подарки» рыбакам и на Клязьме природа преподносила. Бывало, мужики, «зевнув» или по незнанию маршрута напарывались на камни. Тутужлодка, если удар выдерживала, спасала, а если нет, то горе- рыбакам берега достигать вплавь приходилось. Крутнув головой по сторонам, вязниковец обомлел: «...четыре Клязьмы —влево, и пять, не меньше, —вправо!.. Поди, доплыви, если что...» Следующая мысль, также молнией прожегшая голову, была и того хлеще: «Так ведь мои якуты плавать не умеют!..» Плот неуверенно, как бы нехотя, от центра фарватера мало-помалу влево отваливался: — Господи! Матушка Богородица! Меня не жалей — весло пощади,— взмолился Фаддейка. — Треснет — погублю людей: молодых, хороших, трудолюбивых!.. Ку-у-да-а там... Война в Крыму с турками идёт, под Смоленском поляки усишками своими да сабельками размахивают, за Читой, у самого Байкала, воинствующие киргизы бурятские дацаны рушат, сёла жгут... —до Фаддея ли Господу с матушкой его Богородицей? Какие-то охотники промышляют на северах: за длинной деньгой гонятся... —да и пусть их!.. Треснуло весло рулевое, обрубок поплавком вынырнул и, обогнав плот, умчался вперёд, то ли в океан поспешая, то ли на берег желая поскорее выброситься, чтобы местным охотникам в костёр сгодиться. Фаддей несколько раз обрубком весла по воде плюхнул... С таким же успехом он мог взять деревянную ложку и ею рулить. Из двери дома высунулась голова Лёвы и виднелись испуганные лица Дайана и Айала... Рыскающий во все стороны плот, его «прыжки» с боку на бок до смерти напутали якутян. А снежная метель, колотившая по крыше дома и в единственное окошко, вселяла в них животный ужас... —гибнем! Фаддей взревел: —Дверь, суки, закройте! На запор! И не выходить, пока не скажу!!! Айсен возле тюка со шкурами сидел и почти уже не дышал, ему ясно было: жизни осталось... —на глоток воды. Вязниковец подскочил к парню, резко оттянул на себя верёвочный крест, которым шкуры увязал, и внутрь креста Айсена впихнул: —Заплетись, парень и крепко-крепко держись! Понял? Айсен кивнул, взгляды их встретились. 240
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4