го от него не надо. Кони нужны? —пусть забирает! То же самое и богиням, покровительницам скота и женщин. Распрощалась и с Билгэ Хааном: —Ты, зажравшийся ленивый пёс! У тебя на небе есть бог знаний! Но здесь, на Земле, я лучше тебя знаю, что нужно людям. Пошёл прочь! И лишь пред Уйгулаан Ханом, богом любви, упала старая женщина: —Ты, Уйгулаан, самый важный для нас! Прошу, умоляю, не покидай нас никогда, без тебя нам шибко худо, без тебя ничто на Земле не радует, ничто не живёт, не расцветает, напротив —всё увядает, всё гибнет. Пощади!.. Без тебя нам ни скот не нужен, ни знания. Не покидай нас, любовь! Не стала женщина иных слов искать, да и сыщутся ли лучшие? Уйгулаан Хаан посохом тронул бубен женщины... — и зазвучал тот серебряным голосом, золотыми нитями вплетая в песнь её слова о бессмертной Любви, всепобеждающей, всё и всех примиряющей. Долго потом спала шаманка —весь день и всю последующую ночь, а наутро сказала дочери: —Дом по реке к тебе приплывет, сиди и жди. Русский дом —с трубой и окном стеклянным... Муж вернётся к тебе, много детей у вас будет... - жди! Сам бог тебе внука отдаёт, с ним много друзей идут —счастливой станешь. Лёва в дом пошёл —спать захотел, Айсен из дома вышел —не спится. Фаддей на канаты смотрел, волновался за якоря —лапки коротки, весу мало, а что, если, да со дна сорвутся - куда понесёт? Ночь сдаваться не собирается: тучи черны, уже, по всему видать, не дождевые, вот-вот снегом то ли разрядятся, то ли разродятся. Аветерок, что с вечера на запад дул, вдруг с севера на юг направление поменял, отчего дом, царствовавший над плотом, работая парусом, наровил его назад, против течения, погнать. И тот плавно, как бы неохотно, стал разворачиваться левым боком к течению. Снег с небес даже не повалил — крупка снежная ударила внезапно: больно и со всех сторон сразу: сверху, слева и справа —неуберечься от него! Левый якорь канатом вздрогнул, ослабился —плот дёрнуло в сторону и правый канат дёрнулся, ослаб и в правую сторону стремительно понёсся, плот стало трясти, боком ктечению ставить, и сильное течение правый борт вдруг к небу задирать стало. Фаддей, рывком выхватив нож, висевший на поясе, перерезал одну верёвку, сразу же вторую... — и плот выровнялся, освободившись от якорей, но, набирая скорость, помчался по реке. Фаддей ухватился за бревно рулевого весла, всем телом наваливаясь на него в левую сторону, уводя плот со стремительного фарватера в сторону дальнего берега, —за острова, где и течение слабже, и ветра меньше. Плот нехотя, но пошел прочь от середины реки, хотя его и трясло. Парусность дома давала о себе знать: руль плохо слушался...—две противо239
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4