кадилом заедет, и ему на Том свете ничего за это не будет, одна лишь благодарность от Архангелов Божьих! — Нашёл, кого пугаться, —в тон Фаддею посмеивается хитрый, но, однако ж, умный якут, —ты, поди, «энтим» делом-то ни разу не занимался? А на вид, быка кулаком убить можешь! Боишься баб?.. —и хихикнул в кулачок противненько. —Да не-ет, —улыбкой на смешочек ответил парень. —Был пару раз с Алёшей у его «развесёлых дам», испытание с честью выдержал —хвалили!.. —и рассмеялся: то ли «дамочки» вспомнились, то ли что «не оплошал». Семён напротив —помрачнел слегка, задумался: «Однако, наглец, этот русский. Ему счастье привалило с самими Сыроватскими породниться, а он губукривит. Ничо-ничо, не хочешь - заставим. Уменя дома ни Погадая нет, ни Зверева, а уж одному тебе рога обломаем. А нет —твоя воля: камень на шею —и в Лену, авось, к зиме в море Студёном всплывёшь, умник хренов. Нам бы токмо в лодку мою сесть да из Усть-Кута отчалить, а там и Якутск не за дальними горами —всего-то десять дней хода... Разберёмся...» Фаддей каким-то образом, внезапно для себя, вдруг всем своим нутром прочувствовал, едва ли не словесно услыхал все думки богатея, озлился: — И думать забудь, князёк недорезанный!.. Я, русский дворянин, — потомок славных сподвижников Петра Великого, вправе делать лишь то, что сам захочу, и не ты мне указ. Уразумел? Оба кулака Фаддея хрустнули так, что карета без ухаба вздрогнула. Сыроватский побледнел, мгновенно мысль промелькнула: «Этого бугая надо побыстрее подальше от себя отправить, лучше бы на остров Котельный, пусть там песца бьёт да кость мамонта собирает... Ато, ей-ей, одним ударом полрода в гроб вгонит, акары ол!..» И вспомнилось, как Погадай о Фаддеевых ему рассказывал: «...в Питере живут, в Нижнем Новгороде, в Вязниках, где самые лучшие паруса шьют и наикрепчайшую дратву делают, да зело все богаты...» —крупный род, лучше не связываться...» Фаддей засмеялся, вроде как, опять услышал мысли купца: —Тебе, дядька Семён, лучше бы Зверева да Шакира к себе заманить. Уж они-то, ей Богу, поголовье твоего рода вмиг улучшили бы, только намекни!.. —Не-е, —бурчит недовольно Сыроватский: —Шакир такой же узкоглазый да безносый, как и мы, таких у нас своих навалом. АЗверь шибко злой, Баянай его не примет. Акак якутским детям без Баяная?.. Баянай —добрый дух охоты —добрым людям помогает, на злых сердится. Фаддейка сильный, богатый, родовитый, но очень добрый. Его детям всегда удача будет: в маленькие годы не помрут, а вырастут —лучшими добытчиками станут. Этого хочу, а ты ругаться да кулаками хрустеть... Фаддей примирительно улыбнулся: —Ладно, Семён, обрюхатю я твоих девок, токмо ты ко мне в душу не лезь, без тебя тошно, —и будущий «папаша» спрыгнул с кареты и пешим пошёл, 191
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4