«Вот, —размышляет старый воин, —а могло случиться, что и в Нижнем Новогороде служба моя могла быть, поди-ка ты, у отца вот этого молодого поручика - Ну, вылитый Яшка Зверев в молодости. Да и в ухо, по всему видать, залепить при случае может. Но парень, вроде, ничего: особливо на своих.не рычит, всё больше смешочками отделывается. Однако ж, дворянская спесь видна. Ну, ничо, Сибирь, она и не таких правила. Эт тебе, брат, ни при батиньке-полковнике гоголем ходить, тугочки на морозе все звенят —кто медью прикислённой, кто серебром чистым. Поживём —увидим. Аувижу ли? Погадай грозился через два года в отставку подать, обещал и меня подчистую освободить от службы военной, утверждал, что вольную мне даст —хорошо бы... Но...Акудажя без армии? Вкармане ни гроша, угла своего нет, хорошо, если пенсию рубля три положат, а если рубль-полтора? Зубы на полку да помирай. Майор-то деньжонок прикопил... А мне каково?..» Стали прощаться с «якутами», руки жать, обниматься. Все же почти всю Сибирь вместе прошли, жалко расставаться, совершенно точно —навсегда. Зверев долго не отпускал из своих объятий Фаддея. - Не дури, брат, опомнись... На кой ляд сдалась тебе холодная, неведомая Якутятия! Смотри, что за народишко там проживает... Аль не разобрался?.. — и Алексей пальцем указывает Фаддею на слуг Сыроватского: — Квёлые, молчаливые, ни стати, ни роста, в бани не ходят, духам молятся, Новый год в июне празднуют... —ты готов с ними всю жизнь прожить? Очнись, Фаддей! - Коль познаешь себя, в других загадок не будет, —так с измальства ему отец говаривал, но вот с Фаддеевым у него не ладится, с какой-то загадкой уходит от него, с чем Алексей смириться и не может: - Зачем, ну на кой хрен ты туда рвёшься? —продолжает он теребить вязниковца, — сгоняем на Иркутск, омулька их, хвалёного, покушаем, в Байкале поплескаемся... Да и назад, в Омск, на службу к Погадаю — вот старик обрадуется! Он телюбую должность, сообразную твоемудворянству и великой твоей грамотности обеспечит. Живи да радуйся! Опять-таки, невесту себе подберёшь. Красивую да богатую. В Омске их полно —выбирай!.. - чётко рубит, как по «Уставу караульной службы», Зверев шпарит... Фаддей с трудом выбрался из объятий друга. В глазах — нежность. Напряжённость, скованность движений выдавали в нём сильное волнение —тяжело Фаддею Фаддееву довалось прощание с другом: - Невеста, Алёшенька - эт хорошо, просто замечательно, но была она у меня —не уберёг, за то есть необходимость сильно меня наказать. Зверев обречённо голову опустил, с досадой рубанул рукой по воздуху и, не глядя на Фаддея, быстро вскочил в первую подводу. Выхватил у солдата вожжи и с силой огрел круп коня: - Но-о! Пошли родимые!.. 189
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4