То ли дело —его Вязники, и ещё, пожалуй, Нижний Новгород. Там не бывает, чтобы лошадь в центре города по брюхо в грязи увязла. Вязники, как и Нижний, расположены на высоких берегах своих рек —Клязьмы и Волги, и все хляби небесные моментально стекают ручьями вниз, оставляя горожанам сухие улицы и подворья. Да и жители задницы кошелем не носят: подсыпают улицы песочком горным, камешками речными, а где и булыжниками гладкими мостят —любо-дорого посуху ходить и ездить. В Вязниках не бывает, чтобы баба со своего крыльца на мостовую из ведра помои... хрясь! Пусть только попробует! Враз староста хозяину подворья рублёвый штраф выкатит... —и сколь сильно поколотит её мужинёк? Но как только показались дымы Тулуна, Семён вдруг заявил Звереву, де, мол, нет необходимости Алексею гонять туда-сюда своих людей, здесь и расстанемся. Ты, мол, спокойно веди своё войско в Иркутск, а мы тут отдохнём пару деньков да и к дому в Усть-Кут двинемся. Офицер со своими солдатиками проводит —за всё-провсё ему оплачено. Зверев возражать не стал. Прощались недолго —провожатый, которому перешло от офицера командование колонной поторапливал: —Ибез того, как инвалиды: шажок сделаем и три дни чаи гоняем, не по- военному это. Я, бывалоче, энти четыреста вёрст, что лежатмеждуТулуном и Иркутском за два дни осиливал, а с тобой, поручик, и за четыре едва ли осилю, —ворчит старый воин. —УБога дней много, простит нас за нерадение... —отмахивается Зверев. Ворчит провожатый, скорее, по привычке. Унего было как: начальство пакет с документами ему в руки, да чтобы одна нога здесь —другая там! А тут господин поручик с барином-иноверцем чинно в каретке восседая, разговоры неспешные ведутда через каждые полста вёрст привал длинный объявляют. Он-то, были годы, и за 15 дён оборачивался с Омска до Иркутска, столь же и назад скакал. Нынче же ровно месяц, как из дома вышли, а ещё до Тулуна только дошли! Впрочем, старый воин не обижается. Когда на Кавказе их полк расформировывали, по неизвестной для него причине, многие из офицеров кое-кого из рекрутов с собой на дальнейшую службу забирали. Взял его с собой и Погадаев, и даже повздорил со своим лучшим другом Яковом Зверевым: тот, вроде бы, тоже хотел к себе именно этого рекрута. К Звереву воин тоже был хорошо расположен, хотя этот офицерик мог, конечно, и в рыло заехать солдатику, но за великую провинность, мог ещё и матюгами покрыть. Погадаев же —никогда. Взглянет, бывало, как на кучу дерьма, если слишком уж маху дал, и печально головой мотнёт... Лучше бы в ухо заехал, чем казнить бессловесным своим огорчением. Солдаты любили его, а вот офицерье —далеко не все. Видать, где-то в верхах и сказали: —Корень хрена тебе на погоны, Погадай, а не звёзды. Дуй в Омск, там в Сибири с майорской звёздочкой и служить тебе до пенсии. 188
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4