пояснил: —Так они мне всех волков в тундре переведут—ух, как это плохо! Олень болеть начнёт, песец болеть начнёт - все помрут, опустеет тундра. Что добывать станем? Волка трогать не моги, волк стада лечит, больных убивает, чтобы здоровых не заражали. Понял? Аза эту огромную горуя получупуд белой-белой мамонтовой кости... — Семён немного подумал, и сказал с еле заметным огорчением: —Ладны, пусть будет мало-мало желтоватой... —я добрый, я щедрый! Майор плюхнулся на рядом стоящую скамью: —Погодь, Сёмка. Это как же? Приезжаешь в стойбище и на фунт конфет вымениваешь целое состояние? Весь кулёк влавке стоит тридцать копеек, а одна песцовая шкурка два рубли, не говорю ужо о кости... —четвертак за пуд. Сто конфетин —сто рублёв? Выходит, тридцать копеек приносят тебе чистой прибыли в двести рублёв? —Выходит, не выходит... —перебил его Сыроватский, —какая разница. Я же сперва меняю муку, соль, ножи, топоры, пуговицы и спички, а уж опосля, когда каждому добытчику после обмена налью по стакану водки, тадось и конфетки в ход идут. Эт, как баловство получается... —И не сумев понять, в какой степени восхищён его русский друг умением зарабатывать деньгу якутским купцом, Сыроватский с гордостью вдруг выпалил: —Се- мён-имя мне поп русский дал, а по-якутски я Толбон, что и означает Светлый! Семён вновь тоненько засмеялся: —А ты, случаем, Погадай, не знаешь, как повидло в «подушечку» загоняют, сложно, однако? А? Но майор «Светлому» ответить не захотел. За карету Семён предлагал вначале деньги, затем меха и даже золото в виде камешков-самородков, а впридачу купить любого коня, что встретится на пути от Омскадо Иркутска, чем и соблазнил Зверева —ударили по рукам. Карету положили на бок, к полозьям широкими полосами металла увязали дополнительно по брусу, а там уже и втулки закрепили, в которые колёсные оси вставили —и поехала карета влетнем варианте; придёт зима —операцию можно легко повторить в обратном варианте. Из расположения полка кавалькада выехала ранним майским утром. Солнце едва-едва начало подниматься над тем местом, где речка Омь впадает в величественный Иртыш, а гарнизонный трубач уже протрубил походную: «Ту! Ту-ту, ту-ту, ту-ту-у-у...» В голове колонны, верхом на конях находились иркутский офицер сопровождения и погадаевский провожатый, что уже много раз хаживал в Иркутск и обратно. Далее шла теперь уже Сыроватского карета, за ней — большая вереница телег с людьми и товаром. В Омске якутский купец затоварился металлом, тканью и разнообразной продукцией для ведения домашнего хозяйства — от котелков и чайников до верхней и нижней одежды. Покупками доволен, да и «навар» купца ждал на севере отменный. Не забыл Семён прикупить и ящичек «подушечек», всего-то весом в два 186
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4