головой, впрочем, и волос на ней было не очень богато. Такого старичка при встрече на городской улице принято приветствовать прикосновением к шляпе —в знак уважения к прожитым его годам. Алексей с первого взгляда на бывшего сослуживца отца с потаённой улыбкой отметил про себя: «...ну, точь-в-точь Александр Васильевич Суворов, токмо что не генералиссимус, а всего навсего майор», —и на всякий случай взглянул на золотой погон с двумя параллельными красными полосами и двумя звёздочками по бокам. Суворова Алексей видел однажды в Нижнем, но под штатским плащом генералиссимуса погоны не разглядел, да и недосуг было: во все глаза пялился на самого главного военного всея Европы, чтобы когда-нибудь детишкам своим рассказать! Сейчас же, вытянувшись во фрунт, отрапортовал майору со всею полагающейся военной строгостью и на одном большом дыхании: —Старший сержант Нижегородской таможенной службыАлексей Яковлевич Зверев: направляюсь в Иркутский военный гарнизон для зачисления в штатные единицы иркутского полка... —и, сделав ещё серьёзнее лицо, после лёгкого вдоха добавил чуть тише, но по-прежнему строгой отчётливо: — От моего папеньки привёз вам, господин майор, низкий поклон и пожелания долгих лет службы. Сделав навстречу Алексею два суетливых шажка, Даниил Андреевич молча обнял сына своего боевого товарища. По щеке старика катилась не вовремя навернувшаяся слеза, которую майор и не думал смахивать. —Здравствуй, здравствуй, сынок!..—тонким, но приятным, без старческого дребезжания голосом заговорил командир Омского военного гарнизона. —Апохож! Да нет, просто вылитый Яша, таким и помню его с первой нашей встречи там, на Кавказе, —и Даниил Андреевич махнул рукой куда- то в сторону юга. - Давай, сказывай: как отец, здоров ли, служит ли, тебя пошто в Иркутск понесло?.. —не давая Алексею и рта раскрыть, всё сыпал и сыпал вопросами командир. Но спохватился, за стол усадил, денщика кликнул, велел скоренько стол накрывать: —Да чтоб с прогибом!!! «Прогиб» удался на славу: бульон из куриных крылышек, обильно заправленный множеством жареного на кедровом масле лука; гречневая каша, вершину коей гордо увенчивал огромный кусокжёлтого коровьего масла — это, как выразился хозяин, «главные силы». А за ними идут «вспомогательные войска»: тонко нарезанные ломтики копчёного окорока; малого соления рыбины, поданные уже без шкур и костей, на подложках из маринованной в вишнёвом уксусе черемше. Стоят на столе и деревянные плошки с солёными грибами —маслятами и груздями, обильно посыпанные мерзлой клюквой и брусникой. В фарфоровой посуде - кисель из ягоды облепихи, где в середине блюда утоплена веточка с яблочками, сваренными в самом киселе, и от того они стали по-особенному вкусненькими... 164
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4