Зверев, чуть осипшим голосом и в некоторой растерянности спросил, рукою вокруг обведя: —Ну, и как всё здесь было? Мне пока неясно, кроме того, что волки коня задрали. А как сани перевернули? Чай, рук-то у зверья не водится... Ильгизу уже всё ясно: приходилось наблюдать, а возможно, слышать. Историй про «взаимоотношения» человека и волка множество по Уралу и Сибири бродит —всех не переслушаешь, уже хотя бы потому, что страшновато в конце становится: —Сани тащила одна лошадёнка, другая зацепом к задку шла... Лошадки были не ахти какие справные —тощенькие и малорослые, —на изумлённый взгляд Алексея, Ильгиз на следы указывает: — Шаг короткий и след неглубок... —козе понятно: некрупные были кони. Кровь давно замёрзла, знать, вчера в ночь всё случилось. Стая спокойно одинокую повозку догнала и в момент растерзала коней и людей. То, что здесь не доели, —в лес унесли. —Хорошо, —согласен Зверев,—но с мясом ушли туда, по направлению к Омску, а пошто тогда они нам в спину дышат, а не навстречь идут? —Поели, поспали, —печально ухмыляется Ильгиз,—вернулись вёрст на десять назад, залегли в сторонке от дороги, следующих ждуть, а тута и мы —здрасте вам с хвостиком! Так, пока снег мягким не станет, промышлять и задумали, а там уже в глубокую тайгу уйдут. Одним словом, мы — на очереди! Пошли к мужикам... —обрадуем. Рамиль ничему не удивился: наслышан... — бывает такое. Предложил место это покинуть —пройти ещё пару вёрст и на ночлег встать, там стая и проявится, коль по пятам идёт. Сани перевернули, решив зацепом взять с собой. Добротные. Может, в Омске кто-то из родственников растерзанных объявится —всякое бывает. На место гибели людей и лошадей смотреть страшно: побоище звери устроили со всей своей волчьей жестокостью. На кровавом, утоптанном множеством волчьих лап снегу повсюду лежала в клочья разорванная людская одежда: рукава от двух тулупов, два заячьих треуха, куски рубах и штанов... Повсюду видны рваные куски конских шкур, и валялся хвост, как острым ножом срезанный с крупа лошади, несколько вдалеке виден большой обрезок лошадиной шкуры с гривой —волки волосы же не съедят... Павла вдруг стошнило, и он, присев на колени, долго в снег «гыкал», за ним и Фаддею в животе худо стало —в сторонку отошёл, смущаясь пред мужиками слабости своей. —Всё! Идём, идём отселева! Быстро по саням... —поехали! И обоз тронулся с места. Ехали молча. Братья Буранаевы шли первыми, внимательно осматривая обочины в ожидании места сворота стаи в лес. Скоро кровь на дороге кончилась, вправо ушла. Дальше путь стал белым. Через час Ильгиз, указав Звереву на прямой и более широкий, по сравнению с другими, участок дороги, и предложил тут встать. 155
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4