и «убил» как-то не увязываются меж собой. Осёкся, подбирая слова к тому, почему Матвеев друг —всё ж человек хороший. - Хороший парень Алёша, можешь не сумлеваться, — с наигранной лёгкостью стал знакомить Матвей Фаддея со своим другом, —плохих не держим. Алёшка Зверев ужо в сержантах ходит у нас на таможне. Всё на войну собирается —батянька не пущает. Говорит, в Сибири пару-тройку годков сопли поморозить надобно, мужества поднабраться, —тогда и в бой. Вот-вот Алёха в Иркутск отчалит по зимнику, а пока куролесит: вино хлещет, картёжничает, девок щупает —всё емунипочём! Но служит исправно... Матвей умолк, с восхищением во взгляде охарактеризовав вкратце сущность своего друга. Фаддей, напротив, несколько насторожился: «...вино, девки, карты? Это хороший человек?» —И плечами передёрнул: - Так бывает, разве?.. Не думаю... - Ладно, —подытожил разговор о своём друге Матвей, —хороший- нехороший —заутри сам увидишь. Спать давай, утром на службу идти, голова со светом должна быть в дружбе. - Постой! —вскрикнул Фаддей, —а как убил твой друг Арсения Куликова, не скажешь разве? Я чё те плохого сделал, что так мучить меня собираешься молчанием? Не-е! Давай, сказывай, на том свете отоспимся! - Тьфу на тебя, —и, перекрестившись, Матвей кулак шутливо показал. —На ночь глядя всякие страсти-мордасти ему подавай. Да и ладно, слушай, коль не из пугливых. С издаля начну. —Немного помолчав, как бы вспоминая, с чего начать, Матвей рукой на дом Куликовых показал: - Хозяева редко в нём бывают, всё больше в Вязниках или в Казани, но дом не пустует —семья их крепостных там на сторожевых хлебах обитают. Знамо дел, живут не в главном доме, а который в левом углу усадьбы. Люди хорошие: старик со старухой и двое детей. Сын —нас с тобою на два года младше и девочка о годах тринадцати. Надо сказать, жизнь у этой крепостной семьи слаще Масленицы: хозяева наведываются редко, вот и живут люди в своё удовольствие. Но Куликовы своим слугам денег на житьё-бытьё совсем не дают, —как хотите, мол, так и выживайте, ещё и пугают постоянно: де, татарам в Казань на рабский труд свезут, коль жизнь в Нижнем не в милость. Старики помалкивают, дом в ухоженности и порядке содержат, более даже старательнее, как если бы их собственный был. А на хлеб у нас, у Фаддеевых, зарабатывают: дочка с матерью кухней заведуют и уборкой комнат, а отец с сыном в конюшне и коровнике работают... —и Матвей улыбнулся. Фаддей заметил в улыбке брата оттенки чего-то нежного, доброго — такого, когда человек о чём-то хорошем думает, его сердцу милом. «Уж не 13-летняя ли служаночка приглянулась моему братцу, что так вдруг голос 100
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4