—Кто убил Куликова, я, конечно, знаю и сейчас расскажу тебе детали, это труда мне не составит, — Матвей без дополнительной просьбы со стороны брата начал прерванный перед ужином разговор, —но и ты мне, Фаддейка, подробненько выскажи всё, что привело тебя сюда, в Нижний. Токмо не дуй мне в уши, что, де, отдохнуть приехал. —Матвей добродушно улыбнулся: —Стоило тебе переступить порог дома, сразу увидел: чтой-тось не так. И отец запретил тебя «пытать»: придёт, мол, время —сам всё расскажет. Нужда вчём случится —поможем, а так —неча парню вдушу лезть, поди, любовь там разбитая поселилась, пусть самостоятельно справляется, не ребёнок, чай. Так и порешили, а сейчас сам собой разговор получается... —и вновь тепло брату улыбнулся: —Говори, слушаю. Фаддей тоже улыбнулся, но вымученной улыбкой. Такулыбаются люди, пережившие в недалёком прошлом тяжелые минуты своей жизни, о коих не то что говорить —вспоминать не хочется. Долго молча сидел Фаддей, внимательно глядя брату в глаза, как бы изучая: стоит ли говорить с ним о своей боли? Поймёт ли? Не осудит ли? Вдруг то, что для Фаддея является важным и волнительным, Матвею покажется пустяковиной?Апосему, стоитли душувыворачивать, своираны теребить, которым ещё заживать и заживать!.. Матвей тяжёлый взгляд Фаддея выдержал, участливо улыбнулся брату и также мягко, как и в прошлый раз попросил: —Расскажи мне всё, брат. Пойму и влюбом случае помогу, коль помощь требуется. Вижу: с тяжёлым камнем на сердце ты приехал. Вот и скидавай свою каменюку, —глядишь, легче станет... —и Матвей приобнял легонько брата за плечи: —За четыре года в таможне научился я чувствовать любого, а у тебя аж на лбу написано: «беда». Неужто вместе не решим? Не-е, брат, обязательно решим, —и легонько стукнул себя по коленкам, что означало: —Всё решим, токмо не молчи —рассказывай... Фаддей говорить начал медленно, с трудом подбирая слова, как бы вспоминая давно пережитое —малоприятное, струдом воспроизводимое. Начал с того, как однажд ы в детстве спас заблудившуюся в лесу девочку, какдолго-долго дружил с ней и влюбился в неё —в крепостную златошвей- ку. Как пришло время жениться на ней попросил отца выкупить девушку у хозяина, владельца ткацкой фабрики. Не успел —помер хозяин. И как его невесту хозяйский сынок-наследничек в карты дружкам своим проиграл вместе с задатком, на который полдеревни можно было выкупить. Говорил с горечью, обвиняя прежде всего самого себя в своей нерасторопности, даже в преступном бездействии: —Ведь знал же, что имею дело с мразью, с семейкой подлецов и такими же их друзьями, —Фаддей не столько оправдывался перед братом, сколько себя казнил, ни малейшего прощения себе не выискивая: — Ну, помёр хозяин, так сграбастай девушку в охапку... —и к себе домой! Так нет же, три 98
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4