Старик мысленно спорит с государём, да и неведомо ему, что давно уж Пётр Алексеевич мысли чужиенаяву видит, ни полслова не ускользнёт от него, иначе Русь дремучую в три десятилетия не сумел бы на дыбки поднять. Втридцать лет путь развития прошёл, что иным государствам и в три века не осилить, но непременно при вспоможении таких вот русичей, как Иван Татищев, и дети его славные: мастера-мужики с Тулы, Рязани, Вологды, и такие, как парни его с Вязников:Коля Гуреев, Даня Фаддеев, ОлежаСвистов,и, даже прохиндеистый Вовка Куликов! «Ну,что есть Государь один?., без подкрепу-то единомышленников?..» Государь, глядя на своего Татищева, безмолвно ответствует: «А что ты хотел? Лишь Всевышний в полном одиночестве сам всё создал, да и то, как видишь, не без изъяну...» Встоловой столы ломятся, чего тут только нет! Повар загонял за ночь баб - своих помощниц: «В кои-то веки сам Государь пожаловал —пошевеливаси!..» Государя усадили во главе стола, справа —на правах хозяина Татищев восседал, за ним —парни-вязниковцы: Николай, Данила, Олег и Вовка. Налево от царя его два помощника разместились, Полуехтов и Арефьев. Далее сидели капитаны «Орла» и «Ярополи». На новенькое судно наняли питерца, военного капитана-отставника, староват для войны, но ещё вполне сгодится для мирного плавания: опыта — океан великий. Ровно двенадцать едоков получилось, а вот бражников —десять. Царь канцелярской свите своей сказал —ни-ни, на работе! Окинув стол взглядом, государь шути:т - Вот те на! Ровно двенадцать нас. Вань, «тайную вечерю» проводим! Апостолов, правда, средь нас нету. А еще спасибо тебе хочу сказать огромное - большое дело делаете. И Пётр на Николае взгляд остановил: —Вёсла твои, Никола, - совсем замечательный прорыв. Прямо скажу: удивили вы все меня зело: и игрушкии, школа ваша дитятча... —всё чудесно. А уж ткачество —просто чудеса! —и Государь бокал высоко поднял: —За вас, други мои чудесные, за вас! —залпом выпил. 334
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4