Капитан шипучку венгерскую узрел, и «чёй-нибудь посущественней» попросил - волю гостя выполнили, иные графины на столе появились. Хорошо покушав, много выпив, военмор сказал Татищеву, что пусть матросики его здесь до Регаты поживут, с «орлтяами» фокусы водные порепетируют... - он не против! На радостях Татищев приказал в капитанскую шлюпку пять бутылей хлебного загрузить, чтобы и офицеры «Штанадрта» их «не журили». Икнув, капитан облобызал Татищева на прощание, матросам своим кулак показал и, плюхнувшись с трудом на среднее сидение в шлюпе, на корабль к себеотбы,лгосударевсулужбу бдить: от ворога устье Невы прикрывать! Матросы вздохнули с облегчением. Будучи все рекрутированы из Рязанской губернии, сказали привычное с детства: —Слава, Те - уехал! С матросами был и старший, он же рулевой экипажа. Без «старшого» матросы одни нигде оставаться не могут. Их рулевой ходил пока в звании гардемарина, это и не матрос уже, но ещё и не офицер, пока ходит в кандидатах. Отличится в чём- нибудь, —и звание младшего офицера получит. Татищеву матросы нравятся: хорошие парни, почти, как его — молоды, сильны, работоспособны. Но с умишком негусто: безграмотны все и с первого разу не всегдавсё до них доходит —не чета его парничкам! Но с другой стороны, что с них взять —рязанцы косопузые! Это тебе не яропольцы с чуденс ой Клязьмы. Ну, да всё одно: наши парни, российские, и предстоящий успех делить им поровну!.. Первое занятие на суше. Татищев стоял у широкой доски (сам придумал), висящей на стене, и самолично всё рисовал и рассказывал. Оба экипажа слушали. Деления на «наших» и «ваших» не было: две шлюпки, как единое целое, как актёры одного спектакля... —сыгранность должна быть отменная. После полуторачасового занятия в «классе» шли на воды. Затем обед, два часа сна... —и всё заново. 319
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4