бывшему своему гребцу обращается. Спокойно говорит, без злобы и напора: —Вова, ты сейчас буёк свой поднять без усилий не могёшь, а нам буйвол нужон, ответственность на нас особая лежит, не справишьси. Через десять дён Регата. Авремени на твой откорм нет, не обижайся. Николай чувстувет какую-то несправедливость: «...и в Регате Вовка за победы боролся наравне со всеми, и в Голландии свою роль выполнил, хоть и с перехлёстом, но станки всё ж купил...» Вовка взмолился: —Братцы! Два-три дни жру, яко боров на откорме, и свои пуды наберу, ей Богу, наберу!.. Возьмитя только!!! —и на Татищева умоляюще смотрит. Иван Юрьевич глаз не отводит: — Не смотри, парень, на меня. Им решать, они ответственны за славу свою... или позор, ежели что не так... —и помолчав немного, неожиданно сказал: —Я-то не против. Парни заулыбались: —Чёрт с тобой. Жри только поболе, а сейчас помойся. Ато наши девки придут ... —и молоко у них от страха пропадёт у них, «нюхалки» скукожатся. Тадысь сами тебя добьём, коль в кабаке чиркизовском не сумели. Вовку как ветром сдуло —париться побежал, бес хвостатый. Татищев ночью долго размышлял: «...вся эта дурь, что не вошла в его парней, Вовке досталась. Парни от него хуже не станоявтся, а он среди них в лучшую сторону движется... Это ж надо? На * * * черкизовских все деньги спустить —и хоть бы хны, ни на йоту сожаления!.. Право слово, чертёнок! Может, образуется? Пёхом до Питера, чтоб на работу не припоздниться?.. Образуется!..» Всю неделю трудились: с утра раннего до вечера позднего, благо в Питере в эту пору ночей не бывает. Нилуны, ни звезд на небе нет —сплошной свет. Правда,и солнышка почти не видно, но почему- то и темнота не случается!. При желании, в одни сутки два рабочих дня отработать можно. Ребята и работали. Татищев пригласил капитана «Штандарта» с экипажем погостить на верфи пару деньков, чтобы все вместе сработались. Для начала общий стол накрыл Татищев, дабы наглядно показать, чем питаются, и каков «компо»т у них сладкий. 318
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4