—Э-э, сынок! У меня сие в прошлом: тож поджилки тряслись, пока Пётр Алексеевич коника-качалку да колыбельку детскую, красы невиданной, не узрел. Так в уста старческие меня и облобызал! И тут же своей молодёжи я шумнул на радостях: «Ляпайте!..» Они и понеслись, только пыль столбом! Говорил же: магазин с очередями большущими имеем! Аты, Акинфа, опасаешься, что «взъерепенится»! Да, нет же —не боись! — Ну, дядь Вань, на тебя сошлюсь, скажу: ты надоумил! —Скажи, скажи, Демидов, рад буду, умным меня лишний раз представишь... —и старик весело и тоненько рассмеялся. Подхватил его весёлость и промышленник... —Прочь всякие сомненья! Решение найдено!.. Пошли мастеров смотреть — час уже миновал... Что-то они там напридумывали? Татищев по столам прошёлся, все работы внимательно оценил. Демидов на лавке в сторонке сидит, в процесс не вмешивается — сказал же: двоих на выбор забирай, тебе и очи в руки! Иван Юрьевич дважды столы обошёл, наконец, без единого слова возле Силантия Куркова остановился. «Уничтожитель» своей тёщи маленьким тщедушным комочком на лавке сидел, скромно труд свой оценивая: всё ли удалось, как задумал? У Татищева дух перехватило... Стоит и не знает: то ль плакать горькими слезьми, то ль смеяться смехом безудержным. Демидов оторопь старика почувствовал и подошёл. А тот смотрит и улыбается: вместо маленького квадратика медного листа на зрителей смотрела...Бабка Ёжка! В ступе, с метлой, с длинными, на ветру разлохмаченными волосами. В этом ничего удивительного не было, удивляло другое: «Бабе Яге», вышедшей из под ножниц Силантия, от роду было не более... двух десятков лет: тонкая талия, маленький, совсем аккуратный носик на «загорелом»личике. Ну, до чего же хороша, аппетит- ненька и привлекательна собой... эта «бабушка». Но сюрприз Силантия и на этом не закончился. Татищев часто в домах простых людей встречал в углах «красных» образ Христа, нередко и самой Богородицы в иконках, не ахти как мастеровитых и в цене доступных. И эти иконы зачастую были в медные рамки облачены, да все орнаментом, наподобие наличников оконных, вырезаны, чем дополнительный объём иконе придавали. Татищев в долгом раздумий находился: —Баба Яга в иконном одеянии? Что это? Где плакать, где смеять295
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4