У нас, Коля, отходы, все строганные да шлифованные, в огонь бросаются, а мы их в деньги превратим —это ли не ясно тебе?.. — Татищев с досадой глянул на Гуреева...- Цех новый создадим. Народ имеется, лишь узреть надо: нет ли среди сучкорубов художников знатных, а среди печников, зело умелых, —грязнорабочих всевозможных? К шлюпам своим, кои через пару дней на воду спущены будут, Николай возвращался в задумчивости: «Прав, конечно, старик. Не должен художник сучки рубить —творить ему надо, а мне - не мешать... Вечером Юлия на стол Татищеву альбом положила. Открыл и ахнул! На каждом листе безделушква полон рост прорисована в красках и чертёж прилагался. Чего тут только не было! Птички, зверята, солдатики, дудочки, военные барабанчики и бубны скоморошьи! Всё «живое» гремит дробью малою в «животкиах», бубенцы «тренькают» весёленько, внимание дитятей привлекяа!.. А Юлии всего того мало: —А вот бы ещё, Иван Юрьевич, камнетёса умелого приискать? Вырезаем шахматы, всякую новую партию не похожую на предыдущую, да доску из граниту чёрного и мрамору белого клеим, — вот будя прелестно!.. Чуть не заревел Татищев при Дане Фаддееве: —Не отдам тебе, Данька, жену в Голландию, самому позарез нужна!.. Стреляй в меня —не отдам! —А государю чё докладать будем?Кто нам чертежи и рисунки станов и струменту заморского выполнит? АкромяЮльки,некому!- и смеётся Даня незлобиво. —Да, уел ты меня, Даньша... —смеётся и Иван Юрьевич. — Супротив Государя не попру. Твой верх! Ладно, дождусь возвращения вашего, —и поработаем! *** После свадьбы Полуехтова Иван Юрьевич именинником ходил, яко маковый цветочек от счастия светился. Вечером за столом ребятам в лицах рассказывал, как царь его «старымхрычём» назвал, на колыбельку глядучи. «Ты где, —говорит, —был, когда мои Лизка с Петькой народились? Поштоони в коробах плетёных всё младенчество провалялись? Тьфу! Вспомнить противно!.» 249
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4