речных пароходов и владельцы трактиров, интеллигенция вообще, верхний слой общества вообще... Надежда Яковлевна продолжает свои рассуждения. «Мальчишки, делавшие в те дни историю, отличались мальчишеской жестокостью... Почему именно молодых легче всего превратить в убийц? Почему молодость с таким преступным легкомыслием относится к человеческой жизни? Это особенно заметно в роковые эпохи, когда льется кровь и убийство становится бытовым явлением. Нас науськивали как собак на людей, и свора с бессмысленным визгом лизала руки охотнику. Антро- пофагская психика распространялась, как зараза (антропофагия —людоедство, каннибализм.—В. С.). В Киеве, в мастерской Экстер какой-то заезжий гость, не то Рашаль, не то Черняк прочел частушки Маяковского о том, как топят в Мойке офицеров. Бодрые стишки подействовали, и я рассмеялась...» «Многие до сих пор спрашивают меня, почему О. М. это сделал (бросился на Блюмкина.—В. С.), когда расстреливали направо и налево». «Мы сошлись с О. М. первого мая 1919 года, и он рассказал мне, что на убийство Урицкого большевики ответили «гекатомбой трупов». Мы расстались 1 мая 1938 года, когда его увели, подталкивая в спину, два солдата». Поясним для тех, кто забыл, что гекатомбы —это древнегреческие жертвоприношения сразу из ста быков. В переносном смысле гекатомбы —это огромные жертвы войны, террора. Ну, а попросту —бойня. Итак, на смерть Урицкого ответили бойней. Убийство Урицкого —террористический акт. И как известно, участвовал в нем один человек, а не десятки тысяч, превратившиеся в горы трупов. Столыпина, как помним, тоже застрелил один человек. Может быть, за убийцей и стояла какая-нибудь организация, но никаких гекатомб тогда не возникло. Так что же, убийство этих десятков тысяч было делом законным и обыкновенным? Из случайного совпадения —1 мая 1919 года и 1 мая 1938 года —Надежда Яковлевна сделала трезвый и объективный вывод: разве думали мы, отменяя в России всякую законность, что мы отменяем ее и для себя? Надежда Яковлевна продолжает свидетельствовать из Киева: «Мы увидели в окно телегу, полную раздетых трупов. Они были небрежно покрыты рогожей, и со всех сторон торчали части мертвых тел. ЧЕКа помещалось в нашем районе, и трупы через центр (Киева.—В. С.) вывозились, вероятно, за город. Мне сказали, что там (в ЧЕКа, а не за городом.—В. С.) был сделан желоб, чтобы стекала кровь —техника еще была наивна». Перекинемся из Киева в Одессу и прочитаем свидетельство ни больше ни меньше как Ивана Алексеевича Бунина. «Кстати об одесской чрезвычайке. Там теперь новая манера пристреливать —над клозетной чашкой» (Иван Бунин. «Окаянные, дни»). Значит, унитаз вместо желоба. Удобнее и гигиеничнее. Выстрел. Подержал голову над чашкой клозета,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4