грандиознейших политических побед в истории. Но если для "него —в самом последнем и личном счете —не утратили смысла исходные побуждения его молодости, если он и в самом деле надеялся как-то, кот гда-то в расплывчатом и неопределенном «далеко» осчастливить человечество, то он потерпел величайшее и непоправимое поражение». ПОЧЕМУ Я НЕ ПОДПИСАЛСЯ ПОД ТЕМ ПИСЬМОМ Некоторое время тому назад я получил письмо от инициативной группы добровольного общества «Мемориал». Целью общества провозглашалось увековечение памяти жертв незаконных и необоснованных репрессий середины тридцатых годов. Мне предложили поставить свою подпись под соответствующим письмом в ЦК КПСС. Я этого письма не подписал, и это выглядит, можно сказать, чудовищно, поэтому я решил теперь объяснить и обосновать свою позицию, хотя бы для самого себя. Тогда, отказываясь от подписи, я задал представителям инициативной группы один-единственный вопрос, на который не получил ответа. Я спросил: «Начиная с какого года репрессии нужно считать незаконными и необоснованными, а до какого года их можно считать и законными и обоснованными?» Впрочем словечко «незаконные» вскоре как-то незаметно ушло из обихода? Оставалось только слово «необоснованные», а потом выпало и это слово. Так, в информации об избрании общественного Совета, который будет руководить созданием и работой «Мемориала», говорится уже предельно кратко: «Мемориал жертвам сталинских репрессий», без дополнительных уточнений и эпитетов. «В Совет вошли известные писатели, историки, общественные деятели: А. Адамович, Ю. Афанасьев, Г. Бакланов, В. Быков, Е. Евтушенко, Б. Ельцин, Ю. Карякин, В. Коротич, Д. Лихачев, Р. Медведев, Б. Окуджава, Л. Разгон, А. Рыбаков, А. Сахаров, А. Солженицын*, М. Ульянов, М. Шатров». Прочитав эту информацию в газете «Московские новости», несмотря на авторитетный и, в некотором роде, уникальный состав Совета, я ощутил в себе некий внутренний протест и поймал себя на мысли, что если бы' вдруг предложили, отказался бы от участия в этом совете, как ранее отказался поставить подпись под тем письмом. Чудовищен ли этот отказ и если да, то насколько чудовищен? Да, заглядывать в двадцатые, ровно как в 1918 и 1919 годы, страшно и трудно. Трудно еще и потому, что если от сталинских репрессий остались хоть какие-нибудь следы в виде протоколов допросов, пусть фальсифицированных и вымученных, в виде стенограмм судебных процессов, пусть сфабрикованных, зафиксированных на бумаге приговоров, то * Как известно, Солженицын не дал согласия участвовать в этом совете.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4