43 них здесь сохранят до старости и юношескую свежесть сил, и бодрость духа, не растеряв их по мелочам, или что хуже того, – не утопив их навеки в бездонном море «всероссийского горя». Таким твердым душою был и умерший. И вот что спасло его от духовного разложения, сохранило до смерти цельным идеальный облик умершего, это – горячая любовь к тому делу, коему он отдал пятнадцать лучших лет своей жизни, вера в просветительное дело и в Бога. Двадцать лет и здесь он работал на ниве просвещения, как законоучитель приходского училища, и работал не так, как работаем мы, большинство законоучителей, – он находил, «время и возможность» «сухие и отвлеченные истины» Закона Божия преподать детям в форме живой и действенной, в такой форме, что они прошли не в умы только юного, а теперь подрастающего поколения, но главным образом, – в душу, в сердце их. Закон Божий он сделал законом жизни для своих питомцев. Эту характерную черту преподавания прекрасно сознавало уездное, училищное начальство, несколько раз выражая преподавателю свою признательность и благодарность чрез Епархиальное Начальство. Последнее десятилетие своего пастырского служения почившему пришлось, сверх всяких ожиданий с его стороны, провести на начальственных ступенях иерархической лестницы. Он девять лет был окружным Благочинным. И здесь, служа «оком и ухом» высшей духовной власти, он был и остался прежним идеалистом – шестидесятником. Исходя из чисто христианского принципа, что «не все и все для нас», а что «мы должны быть всем все», – он в своих отношениях к подчиненным не был начальником, в обыденном значении этого слова, а был только старшим
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4