42 Семидесятые годы прошлого столетия были еще живым отголоском шестидесятых, когда в наиболее идеальных юношах духовного звания во всей силе еще господствовали идеи народничества. Без сомнения, и на пылкой душе студента Панфилова они положили свой отпечаток, побудили его для своей деятельности избрать не сравнительно спокойный путь пастырства, а другой путь – учительства в народной школе. Целых пятнадцать лет А. Г., часто «голодный и холодный», по его словам, сеял «разумное и вечное» в глухом уголке одного из уездов Московской губернии, и неблагодарный учительский труд не дал ему ничего, кроме хронического катара горла и общего расстройства здоровья. Правда, признательное к плодотворным трудам учителя, школьное начальство не один раз выражало ему свою благодарность и несколько раз помогало ему материально (наградами в 50, 60 и более рублей), но все это, конечно, было почти ничто в сравнении с тем, что он отдал школе. Больной телом, с разбитой душой, но еще не потухшими идеалами, А. Г. перешел затем на другой путь служения народу в должности сельского священника в одном из небольших приходов Судогодского уезда, погосте Тимофеевском. Тяжела и беспросветна была и здесь доля старого учителя! Кто из культурных людей побывал в местах Судогодского захолустья, тот знает, каково здесь живется порой человеку с пытливым умом, с идеальными запросами души. Он здесь часто почти одинок со своими светлыми думами: одинок в тихих духовных радостях, один в разладе с душой, один в бурных порывах мятущегося от зла и неправды доброго сердца… И некому здесь понять его, – глушь и дичь кругом!.. И только «твердые душой из
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4