годами, и о нем можно говорить. Точно так же можно говорить о том, как строить семью, отношения в семье, как воспитывать детей. Но нельзя спрашивать у матери, как она формирует внутри себя ребенка и как он в конце концов родится. Она сама этого не знает и никому ничего не может об этом рассказать. «На холмах Грузии лежит ночная мгла» — эта строка гениальна. Допустим. Но дело в том, что для самого Пушкина она тоже была находкой, неожиданностью, радостным событием. Пушкин сам не знал, откуда взялась эта великолепная строка. Как же он мог бы научить других создавать такие же строки. Допустим, строка родилась не сразу в таком законченном виде. Допустим, что какое-нибудь слово сначала было другим. Теоретически могло быть: «В долинах Грузии лежит ночная мгла». Это могло быть, потому что, когда пишешь стихотворение, на одно вакантное место просится двадцать или тридцать слов. Все они как будто хороши и годятся. Предстоит выбрать одно, единственное. В меру своего таланта поэт выбирает лучшее, похуже, совсем плохое, совсем хорошее или единственное. Выбирать он может. Но научить выбрать это самое единственное слово он не может, потому что в каждом частном случае нужно действовать вновь, сначала, как будто до этого ничего не было.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4