наступления гибель батальона — пустяк, мелочь. Идет большая война. Я не знаю, называть ли это конфликтом, но здесь есть фокус, а благодаря ему — пронзительность. То же самое можно сказать про другое произведение о войне, про маленькую повесть Казакевича «Звезда». Можно рассказывать тысячи эпизодов из войны. Расскажешь в конце концов больше, но скажешь — меньше. Есть ведь большая разница между понятиями: рассказать и сказать. Мельников-Печерский в «Старых годах» рассказал нам о произволе крепостника и о быте того времени очень много, гораздо больше, чем рассказано об этом Пушкиным в «Дубровском». Но зато Пушкин больше сказал. Если бы великий русский художник Василий Суриков написал несколько десятков портретов, типов старой Москвы, а также десятки церквушек и теремов, он рассказал бы нам больше, чем у него рассказано о Москве в его знаменитой «Боярыне Морозовой». Представьте себе, мы увидели бы разные типы бояр, царских слуг, богомолок, юродивых, боярынь и боярышен, церквей и монастырей. Но Суриков сделал иначе. Он добился фокуса. В центре — боярыня Морозова с ее фанатическим протестом. Теперь каждый персонаж картины показан в отношении к протесту бояры2 Заказ 432 9
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4