— В баню тоже редко ходим. — А какие его права в город нас после работы не пускать, что мы, в тюрьме, что ли, живем? — И спим в чулане, без окон, без щелей, в духоте задыхаемся. Про сон мы все забыли. До утра шептались, возбужденные, возмущенные, как бы захмелевшие, и гнев закипал в груди. — Разговор разговором, а делать-то что? — Что все рабочие делают на больших заводах? Бастовать нужно, вот что! — Бастовать?! Какая же из нас шестерых забастовка получится? — А вот и получится. Сейчас самый момент. Хозяин выгодный срочный заказ получил, очень он заинтересован его выполнить. Если мы откажемся работать, он на все для нас пойдет. Пропустим момент — нам же хуже будет. — А просить чего? — Нужно подумать. Через полчаса требование из четырех пунктов мы записали огрызком карандаша на осьмушке бумаги. Требования были такие: в баню ходить четыре раза в месяц, порционные деньги получать на руки, после работы уходить куда хотим, в воскресенье уходить на целый день. Часа три осталось нам на сон. Утром встаем, переглядываемся, но отступать друг перед дружкой не смеем. А робость берет. Как-никак мальчишки, не то что там ж андармов или тюрьмы — отца родного боимся. Тут новый вопрос: когда начинать забастовку — до завтрака или после завтрака? Васька, как самый последовательный пролетарий, высказывался за то, чтобы и не завтракать и уж тем одним показать характер, но большинство с ним не согласилось, решив, что на сытый живот бастовать будет легче. Часы пробили семь, время приступать к работе, мы не приступили. У каждого мороз по коже. Служанка в мастерскую заглянула. — Мальчишки, пора трудиться! — Ступай скажи хозяину, что мы работать отказываемся, пусть приходит вести переговоры. 6* 88
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4