бы подверглись бомбардировке. Сами так разрушиться они не могли, значит их разрушили. Но зачем? Здесь нужно разделять два вида разрушений. В первые годы революции, полные справедливого гнева, крестьяне нередко пускали красного петуха на барские усадьбы. Так, в Снегиреве, где было имение жестоких Салтыковых, не осталось от дворца и целого кирпича: все было превращено в груды мелкой щебенки, которая уж и не проглядывает теперь сквозь разросшиеся, одичавшие кусты сирени. Но совсем другое дело, когда разрушается дом медленно, постепенно, единственно от бесхозяйственности тех, в чьих руках он находится. Большое торговое село Черкутино долгое время выглядело как после бомбежки. Но вот нашелся хороший председатель колхоза. Клепиков, и лишенные крыш кирпичные остовы двухэтажных домов стали лататься, чиниться, приводиться в порядок. Когда я впервые увидел это, мне подумалось: значит, и правда пошли в гору дела колхоза, если дошел ряд и до этих домов. Почему бы и в Воспушках МТС не взяться за восстановление каменных служб? Ничего, что они были барские, сгодятся и в нашем хозяйстве. ...Потом по дороге мы купались в маленькой речке под названием «Большая Липна». В ней, несмотря на знойный день, текла студеная вода, потому что большую часть своей жизни Большая Липна проводит в лесах, а здесь, где мы купались, только ненадолго выбежала на луговое раздолье и не успела еще обогреться. 60 Потом мы снова шли. Из леса, почти под ноги нам, выскочила лисица. Она была тощая и безобразная. Шерсть на ней висела клоками. И ей было жарко. На исходе дня лесная дорога сбежала в глубокий овраг, круто повернув вправо, выскочила стремительно наверх и, не разобрав за деревьями, врезалась в большое село — Караваево, пропоров его насквозь от околицы до околицы. Дома все каменные да каменные: было раньше Караваево торговым селом. Сидят на лавочке перед домом женщины, всматриваются в нас: что за люди, вроде незнакомые, нездешние. — Бабоньки, где бы ночевать устроиться? — А вы кто такие будете? — Люди. — От какой организации? Ого, грамотный народ! — Мы сами, без организации. — Как так без организации, этого не бывает. Кое-как отыскали мы заместителя председателя колхоза, и он устроил нас на ночлег в небольшом деревянном домике с двойными зимними рамами. Было в доме душно и жарко. Но через минуту Роза уже спала, постелившись кое-как на полу. Тем не менее в ее дневнике за этот день впоследствии была обнаружена запись: «Сегодня первый день начинает зацветать ромашка. Уже обозначились белые лепестки, но они еще как бы собраны щепоткой. Завтра, наверно, раскроются. Второй день цветут колокольчики. Видела гвоздичку, у которой из всей звездочки выпрямился пока один яркий лучик». 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4