— Колхоз-то, я помню, очень плох был. Наш новый знакомый засмеялся. — Садитесь в машину, так и быть, прокачу, покажу свое хозяйство. — Нет, нам нужно на Мстеру пробираться, а Омут- ское — в другой стороне. — Садитесь, не пожалеете. Докуда вы дошли бы сегодня за день? — Ну... Судя по карте, дошли бы что-нибудь до Сергеихи. — Будете к вечеру в Сергеихе. Сам на этой машине отвезу. Садитесь. Мы сели. Александр Федорович—так звали председателя— и Серега всю дорогу вспоминали разные обстоятельства того лета, когда село наводнили московские практиканты-художники, вспоминали общих знакомых, как жителей деревни, так и студентов. Впрочем, дорога была не длинна. Вскоре остановились у нового дома колхозной конторы. Председатель захлопнул дверцу, отдал распоряжение насчет машины и повел нас по хозяйству. Чем дальше мы шли, тем более и более удивлялся Серега. — Откуда у вас это все? Ведь ничего этого не было! — Д а,— соглашался Борисов. — Пять лет назад были у колхоза одни долги. Триста пятьдесят тысяч долгу! Мало того, на втором году моего хозяйничанья цифра выросла до шестисот тысяч. Долгов этих давно нет, а доходишко наш за прошлый год оказался поболее миллиона. — Но как вы добились? Жалко, что Борисов не умел живо рассказывать. Жалко также, что он слишком рано узнал нашу принадлежность к людям печати. Казенные фразы уровня районной газеты так и сыпались из его уст. Впрочем, смысл был ясен: пришел к руководству хороший хозяин с твердой, честной рукой. — Организация земельных площадей, — загибал Борисов один палец, — Агротехнические мероприятия,— загибал другой, — наведение порядка с колхозниками, то есть установление дисциплины путем заинтересованности в труде. Почему вырос долг на первых порах? Потому что мы, несмотря на бедность, закупили гору удобрений. «Окупится»,—говорил я колхозникам. 219
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4