День тридцать первый На суздальском базаре появилось много лесной ягоды: земляники, черники, малины, и снова нас потянуло из города, захотелось в лес, на его извилистые прохладные тропинки. И точно, к вечеру этого дня мы углубились в зеленый массив знаменитого Дюкова бора со стороны Сергеихи. Но нужно хотя бы двумя словами рассказать, как мы попали в Сергеиху и что предшествовало этому. Как я уже сказал, на суздальском базаре появилось много лесной ягоды, и после завтрака пышными оладьями и гуляшем из ливера мы устроили себе десерт — ассорти из земляники, черники и малины. Купив по кулечку того, другого и третьего, мы уселись на выходе с базара и дружно лакомились, создавая в горсти своеобразное ассорти путем одновременного высыпания туда сразу из трех кулечков. Мы, конечно, заметили, что новый автомобиль «ГАЗ-69» остановился, подъехав вплотную к нам, но не сразу заметили, что из автомобиля более чем пристально наблюдает за нами человек, главным образом за Серегой. Что ж, этому не нужно было удивляться. Серегина борода начала даже и кучерявиться, а так как она была очень черна, то в любую минуту и могла стать предметом бескорыстного созерцания прохожего или проезжего зеваки. Человек смотрел, смотрел и вдруг робко, полувопросительно сказал: — А я вас знаю, вы Куприянов. Серега, глотавший в это время очередную пригоршню смешанных ягод, поперхнулся и даже закашлялся. Не будем описывать в подробности, как один из них не мог вспомнить, а другой говорил: «А ну-ка, вспомни», и как, наконец, дело разобралось. Серега, учась в Институте живописи, приезжал на летнюю практику в село Омутское, неподалеку от Суздаля. Там он жил в избе одного колхозника, а человек, узнавший, его теперь, был тому колхознику сосед. — Так вас тогда председателем колхоза избрали,— окончательно вспомнил Серега. — И вы еще до сих пор никуда не сбежали?. — Почему? 218
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4