всплеск — все это слилось в одно, и поэтому Саша из своего далека закричал мне: — Ты что, купаться, что ли, надумал? Руки дрожали, невозможно было насадить червяка, да и какой толк был его теперь насаживать? Чтобы поймать еще одного, пятьдесят второго ершика? Я оторвался от воды и вышел из-под берега на приволье луга. В окрестном мире многое изменилось, пока я сидел под ракитовым кустом. Солнце успело опуститься и коснулось отдаленного кудрявого леса, что вырос на пригорке, окаймляющем пойму. Половина луга на нашем берегу оказалась в тени от этого леса, и оттуда из тени едва ощутимо начинало тянуть настоящей вечерней прохладой. На том берегу длинные яркие тени от скошенных стогов расчертили зеленое поле скошенного луга, Женщины, работавшие на лугу, уходили в деревню. Их пестрая цепочка вытянулась по склону холма. Несколько лошадей появилось на скошенном. Они бродили, переходя из света в тень, становясь то совсем черными, то ярко-коричневыми. Легкая закатная краснота лежала на всем, заполнив самый воздух, от зеленых трав до белизны крепко-сочных кучевых облаков. Тишина разлилась в природе. Около нашего автомобиля (тень от леса как раз подбиралась к нему) струился в небо тонкий синий дымок. Напрямик по высокой, начинающей влажнеть траве я пошел туда. Все уже собрались на наш бивуак. Саша, кроме разной мелкой рыбешки, поймал большого, темно-бронзового, жирногубого, в мелкую черную сеточку линя. — Подсек, — слышу, — зацеп. Хотел уж обрывать, а он, голубчик, и повел! Поднимаю, поднимаю, а он, подлец,—в глубину! Руки и сейчас еще трясутся. Первый линь в моей биографии. Как думаешь, полтора килограмма будет? Или, думаешь, кило восемьсот? Предусмотрительный Павел Иванович вынул из кармана маленький пружинный безменик, сделанный, наверное, при царе Горохе, подцепил рыбину за красный глаз. Пружинка скрипнула, ржавая железка на шкале показала фунт с четвертью. — Неправильный безмен, — категорически заявил Саша. — Не может быть, чтобы такой красавец, чтобы 164
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4