неизбежностью, продолжали делать свое дело. Удалось все же, поднимая удилище все круче и круче, подтянуть рыбу к берегу. Это был матерый, в расцвете сил голавль. Широченный темный лоб переходил в широкую темную спину, а та постепенно суживалась к хвосту. На серебряном до яркой белизны брюхе как из красного бархата пошевеливались плавники. Красивое длинное тело рыбы неподвижно лежало у поверхности воды, отдыхало, готовилось к новой схватке за право плавать среди речных водорослей, сыто дремать в дремучих корягах, греться на полдневном июльском солнцепеке и ловко выбрасываться из воды, на лету хватая жирных больших стрекоз. Подсачка не было у меня, потому что я не рассчитывал на такую рыбу. Отмели, на которую можно было бы осторожно вывести головля, тоже не случилось поблизости. Берег был так крут, что дотянуться рукой и попытаться ухватить за жабры или ударить в голову острым охотничьим ножом тоже было нельзя. Потом, у костра, при детальном и всестороннем, а главное спокойном обсуждении происшествия был найден самый правильный ход возможных моих действий. Мне надо было во что бы то ни стало держать голавля в воде (пусть бы ходил себе кругами) и звать на помощь Сашу, удившего метрах в двухстах от меня. В более крайнем случае мне нужно было бы рискнуть и медленно поднять рыбу на всей снасти так, чтобы удилище гнулось и леска растягивалась и пружинила. Надежды было мало, но все-таки, может быть, снасть и выдержала бы. Я действовал самым неправильным, самым бездарным, самым позорным образом. Увидев голавля на поверхности воды у самых своих ног, я взялся за леску —этот тончайший волосок, имеющий прочность только при большой длине, и начал было перехватывать вдоль по леске руками, чтобы таким образом вытащить рыбину. Но особенно долго перехватывать мне не пришлось. Едва леска укоротилась, как последовал страшной силы удар хвостом по воде, и в руках у меня остался лишь маленький обрывок с такой тщательностью подготовленной, так надежно испытанной при помощи чугунной гирьки первоклассной снасти! Все это, начиная с момента поклевки и кончая завершающим ударом хвоста, заняло какие-то минуты, так что первоначальное бултыхание рыбы и прощальный ее 11* 163
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4