то есть Саши, его отца Павла Ивановича и меня, уместились кое-как жена Саши — белокурая красивая москвичка Вера, а также сестренка его — маленькая черномазая Люся. Когда обсуждался вопрос, брать ли их обеих на рыбалку, Саша остановил обсуждение коротким неопровержимым аргументом: — А кто же будет чистить рыбу, варить уху и мыть за нами посуду? Наконец тронулись в путь, и Сашина мать помахала нам с крыльца. Деревенские ребятишки бежали гурьбой, пока автомобиль не набрал скорости и не оставил их позади в густом облаке пыли, поднятой не столько колесами автомобиля, сколько волочащимся за ним длинным ботом. Голубоватого цвета «Москвичок» с привязанным к нему тонким шестом, должно быть, напоминал, если бы посмотреть на него откуда-нибудь сверху, юркого мышонка с непомерно длинным хвостом. Вот мышонок, вынырнув из зелени села, побежал по полевой дороге, юркнул в перелесочек, выскочил снова, потыкался мордочкой около канавы, не решаясь перескочить ее, осторожно перебежал канаву, взяв правее, и весело припустился по пыльной дороге. Попалось ему на пути село Ратислово — мызнул и весело под тяжелые, темные кроны барских еще, столетних деревьев. В Ратислове Саша, сидевший за рулем, затормозил возле сельского магазина. — Нужно добавить. Никто не спросил, никто не стал уточнять, чего именно добавить: может быть, хлеба, может быть, соли, может быть, мясных консервов... — Чем-то знакомо лицо у продавщицы сельпо, —- спросил я Сашу, когда снова поехали. — Кто эта молодая, но, судя по лицу, много пережившая женщина? — Рая Вахолкина. Ты, наверное, учился вместе с ней. Тогда из темноты почти двадцатилетней памяти выплыло тонкое, сероглазое личико стройной, гибкой девочки семиклассницы. Всегда задумчивой, всегда более серьезной, чем нужно для пятнадцати лет, и по всеобщему признанию самой красивой девчонки в классе. Всё кажется нам самим, что мы такие же, те же самые, что были и пятнадцать и двадцать лет назад. 156
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4