— Вот так... Вот так... Немножко навозцу в баночку подсыпь, чтобы им, голубчикам, там хорошо было. — Пожалуй, лучше переложить их травой. — Давай травой. Но и навозцу им, голубчикам... Молчаливое, старательное пыхтение. — Эх, червячок попался, красавец! — Я знал, что здесь они водятся. Смотри, какой экземпляр! — Нежны! — Еще копни. — Вот они, главные-то, где, вот они где скрывались. Ну, да от нас не уйдешь. — Красавцы! — Голубчики! Две женщины шли неподалеку. Они остановились и долго глядели, как два москвича — один в соломенной шляпе, другой повязанный бабьим платком — со старанием и азартом копались в поросячьем навозе. Банка наша между тем начала наполняться. — Стой, хватит навозников. Давай откатим вон то бревно. Должны быть, под ним красные черви. — Давай. Раз, два —взяли, раз, два —взяли! Бревно, поколебавшись, откатилось, обнажив длинный черный пролежень, такой яркий среди зеленой травы. — Банку, банку скорее! Огромные, по сравнению с навозниками, красные черви, ошеломленные в первое мгновение хлынувшим на них солнечным светом, начали поспешно юркать в свои норки. Десятка полтора мы все же успели накидать в банку. Некоторых успевали схватывать лишь за голову и потом потихонечку вытягивали, в то время как они упирались, цепляясь хвостами за свои норки. Хорошо, если вытянешь целиком, а то и оборвется на середине. А куда его, оборвыша, только разве ершишко на него и возьмет. В то время как мы откатывали бревно за бревном, и, едва откатив, жадно бросались на землю, перед домом продолжалась погрузка. В автомобиль несли кастрюли, сковороды, вилки, ножи, ложки, лук, караваи хлеба, картошку, одеяла, ведра, а также и некие зеленоватые бутылки, запечатанные белым сургучом. В автомобильчике, кроме нас, коренных рыбаков, 155
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4