все одиннадцать деревень, которые составляют колхоз, но про одну, одиннадцатую его часть, про маленькое село Олепино. — Но возможно ли? Ведь полагается из десятков людей по крупице, по черточке, по штришку создавать единый художественный образ, обобщенный, типический, характерный, точно так же, как из сотен деревень— одну типическую деревню. Берясь показывать Олепино, делая его главным героем книги, ты уверен, что оно является селом показательным и типическим? — Это сложный вопрос. Есть огромные села, раскинувшие улицы свои по берегам больших рек, — это русские, это колхозные села. Есть колхозы, имеющие свои санатории и многомиллионные доходы. Есть села, в которых теперь уже не колхозы, а совхозы, а колхозники стали как бы рабочий класс. Может, это-то и есть самое показательное для нынешнего дня. А я между тем пишу про Олепино. У меня не было другого выхода. У меня не было выбора. Село Олепино — одно для меня на целой земле; я в нем родился и вырос. Я постараюсь рассказать о нем как можно яснее. Не сердитесь, если то и дело придется переноситься из сегодня в довоенное время, а оттуда —опять в нынешний день. Всякое дерево состоит не только из листвы и плодов, даже не только из ствола, но у него есть еще и корни... — По крайней мере мог бы начать с того, где находится твое никому не известное Олепино. Чтобы получить понятие, где происходило и происходит все, что будет описано в этой книге, нужно, не теряя времени даром... Впрочем, может быть, стоит рассказать, как постепенно, но очень быстро изменилось общение нашего маленького села с остальным, в синеватой дымке растворившимся миром. Лет двадцать — двадцать пять назад, а проще сказать, до войны, вы, чтобы приехать в Олепино, непре5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4