— Так что же ты пишешь в конце концов? — Книгу. — Но, надеюсь, там есть эти — как их? — герои, и, очевидно, имеется главный герой? Ты их придумал или нашел в горниле жизни? — Не в горниле, а в селе Олепине. — Вспомнил, вспомнил, вспомнил! Три года назад случайно в разговоре ты пообещал мне написать книгу про свое родное село. Так, значит, это она и есть? Но в каком плане — история, портреты людей, природа или... чисто колхозная тематика? — Это книга про мое родное село Олепино. Если у вас из прочтения как бы отдельных и как бы разрозненных картин составится одна, общая и цельная, если вы будете иногда вспоминать и думать об Олепине, а главное, если вы будете вспоминать и думать о нем тепло, как о хорошем, добром знакомом, то больше мне ничего и не нужно. Да, в книге много людей, несколько десятков человек, но я не выдумывал их, ибо как я могу выдумать олепинского жителя, если все олепинские жители известны по имени, отчеству и фамилии! Вот вы говорите: колхозная тематика... Признаться ли вам, что я, в сущности, не застал, не видел и, значит, не помню доколхозной деревни. Мне было шесть лет, когда в Олепине образовался колхоз «Культурник» (об этом будет рассказано в том месте книги, которое окажется необходимым). Колхоз — было то естественное состояние окружающего меня мира, которое я застал на земле. И если не на каждой странице книги фигурируют цифры урожайности и надоев (в своем месте будут помещены целые таблицы цифр), то ведь не каждый день я задумываюсь и над тем, что в сладчайшем глотке утреннего прохладного воздуха, просвеченного солнцем и промытого теплым дождем, содержится азота семьдесят восемь процентов, кислорода — двадцать один, а углекислого газа и вовсе ничтожное количество... Кроме того, село мое не является отдельным колхозом, но есть лишь бригада объединенного колхоза— одна из многих бригад. Я не собираюсь писать про 4
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4