Долго ходили мы по саду, и не хотелось уходить из уютного, угодного, обихоженного, обласканного уголка земли. Для меня так это и было: не вышла песня у Володи, зато вышел сад, и, значит, сад этот и есть преображенная, своеобразная песня, спетая этим крестьянином во славу родной земли. «Что ж, — подумал я, — если бы каждый человек оставлял после себя на земле по такому саду, давно бы мы жили в одном великом саду». * * * ...Никита Васильевич Кузов не работает по старости, пенсионер; тетя Дарья, его жена, сильно хворает, не разговаривает, не встает, почти ничего не ест, как у нас говорят — плоха*. Со стариками живет их дочь Маруся, вдова, мужа убили на войне. В колхозе не работает, исполняет должность письмоносицы. У Маруси есть дочь Нина, в прошлом году окончила десять классов, учиться никуда не поступила, осталась в колхозе. Перечисленные люди являются только частью семьи. Остальные: Анисья — замужем в другой деревне; Ефросинья — во Владимире работает уборщицей; Шура — во Владимире, должности в точности не знаю; Капа — в Москве, на заводе имени Лихачева, кажется, контролер; Анфиса вышла замуж за украинца и живет на Украине; Лида — во Владимире; сын Василий — во Владимире, на тракторном заводе; сын Николай — во Владимире, токарь по металлу. Эта большая семья переехала в Олепино из села Павловского, что в двадцати километрах. В колхозе образовалась кузница, понадобился хороший кузнец, вот и подрядили Никиту Васильевича. Кузовы поселились по соседству с нами, и я скоро подружился с Васей, пареньком постарше меня на один год. Несмотря на свой мальчишеский возраст, Вася помогал отцу в его нелегком, но интересном ре- * Недавно, когда я дописывал эту книгу, поздно вечером к нам в окно постучался старый Никита Васильевич: «Бауш- ка-то моя померла». И, не дожидаясь ответа, пошел к следующему дому. 1 1 9
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4