возможно не сломать себе шею, — лошади наши умели пробираться невредимыми. Только в одном месте, на чистом льду, покатом к краю обрыва, моя лошадь поскользнулась и упала. Нас предупреждали, чтобы на опасных местах мы бросали стремена: не успеешь освободиться при падении и полетишь вслед за лошадью, а так, может, еще и зацепишься за какой камень. Стремян я не бросил, и на этот раз, вопреки правилам, это мне помогло. Лошадь осталась на тропе, и я тоже, потому что нога моя прочно запуталась в стремени. Приключение забылось через несколько минут. Когда на руку надета камча, возникает какое-то новое самочувствие, как-то весь внутренне выпрямляешься, как-то смотришь более гордо и по-хозяйски, как-то больше чувствуешь себя настоящим мужчиной. Вскоре начался снег. Он лежал нетронутый, чистейший, как бы золотистый на ярком высокогорном солнце. Он соприкасался с густой синевой альпийского неба, и нигде я не видел больше сочетания такой яркой белизны с такой головокружительно яркой синевой. Солнце грело так, что мы ощущали, как ложится на лицо загар, а гортань между тем обжигающе холодил снежный, вкусный воздух. Проводник наш рассказывал: — С той стороны, с Сусамыр, бульдозер идет. На самый перевал идет, снег двигает. В пропасть кидает, дорогу чисто-чисто делает. Если сам не упадет, к зав- трему дорога готова будет! Проводник же рассказал нам, что Сусамыр, конечно, курорт для скота, что за лето скот там отгуливается и жиреет. Но вот беда — в сентябре снова закрываются перевалы, и до этого времени нужно весь скот спустить в степь. На обратном пути каждая овца, не говоря о коровах, худеет на три-четыре килограмма. А если овец миллион, то сколько же мяса теряется зря! Вот почему сейчас и хотят освоить Сусамыр, то есть сделать так, чтобы скот пасся там круглый год. Для этого нужно строить кошары, дома для пастухов, а главное косить траву и сушить на зиму много сена. 95
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4