дишь важно выступающего верблюда, на которого нагрузили и юрту и домашний скарб: чайники, казаны, блюда, кожаные мешки с айраном или кумысом. Кожаный мешок с айраном приторочен почти к каждому седлу. Если захочешь выпить пиалу этого напитка, попроси у первого встречного всадника, он остановит лошадь, отвяжет мешок, угостит айраном. Всадники и верблюды со скарбом возвышались над серой низкой массой овечьих отар. Поднимая горячую пыль, овцы запрудили все дороги к горам, и нам на своем вездеходике приходилось ехать со скоростью пешехода, подталкивая овец передком автомобиля, раздваивая плотную, как шуба, овечью массу, которая тут же смыкалась снова. Если были запружены стадами все предгорные дороги, то можно представить себе, что получилось, когда несколько дорог слилось в одну, а эта одна дорога вошла в Карабалтинскую щель — единственный путь к перевалу со стороны Саргоу. Робко, с опаской въехали мы в узкую расселину гор, из которой навстречу нам, разливаясь по широкой предгорной долине, хлестала мутная вода горной реки. Скалы, нависшие над нами, меняли цвет: то они были коричневые, то вдруг отливали розовым, то тяжело мерцали, как бы отлитые из свинца. Иногда сверху заглядывало к нам в пропасть робкое деревцо, иногда тянь-шаньские ели, вцепившись корнями в крутые каменистые склоны, оживляли пейзаж. Ущелье это, как и реку, как и грядущий перевал, называют Кара-балты, что означает «Черный топор». Но откуда такое название — никто нам объяснить не мог. Верно, уж была какая-нибудь история, связанная с черным топором. То узенькое пространство между водой реки и почти отвесными скалами, по которому и проходила дорога, иногда сужалось, так что уж никакой дороги тут быть не могло, а то и пропадало вовсе. Зато на другом берегу в это время расширялась нужная для прохода площадка, и, значит, дорога то и дело перебегала с одного берега Кара- балты на другой. Теперь мы в местах таких перебе-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4