перь мы спали долго, во всяком случае —так долго, что прохладное степное утро успело превратиться в полдень, а полдень успел разогреться, распылаться и нагреть воздух даже в юрте. Положение на Саргоу становилось все хуже и хуже, а вести были плохие — перевал закрыт, и неизвестно, когда откроется. Когда говорят «перевал закрыт» — это значит, что там, на самом перевале, на дороге через него, на обходных тропах лежит сажени две нетронутого снега. Вообще-то снег в тех высокогорных зонах часто так и не растаивает до конца, дожидаясь новой зимы. Тогда и говорят, что там, мол, лежат вечные снега. Но перевал на то и перевал, что примерно так к июню освобождается от снега. Ведь служат перевалами наиболее низкие пережабины в горном хребте. В год, о котором идет речь, таяние высокогорных снегов припозднилось и, несмотря на то что внизу полыхал и сжигал зелень свирепый июнь, перевалы не открывались и не открывались, а колхозники нервничали, потому что, шутка ли, если каждый день подыхает сорок—пятьдесят овец. Но вот из Фрунзе поступила команда: начать массовый перегон скота. На перевал будет брошен бульдозер, он-то и пробьет дорогу в глубоких снегах. Киргизы только головами качали: «Ай-ай! Бульдозер не жалко, новый сделают, бульдозерист очень жалко». Однако команда была принята. Все сдвинулось с места. И вот уж киргизские семьи сворачивают свои юрты, грузят их на телеги. Ребятишки лет пяти-шести едут верхом самостоятельно, а если поменьше, то сидят в одном седле с отцом. Однажды мы видели, как на лошади ехало сразу четыре человека: в седле восседал глава семейства, впереди него, на седле же, пристроилась дочурка, а сзади седла, на крупе — двое мальчиков. Женщины, девушки, старухи — все на лошадях, все верхом. Некоторые ехали, правда, и на телегах. А то уви87
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4