колхозе, и, помнится, нам назвали тогда как раз «Кум-Арык». К новости о том, что нас ждут, мы, как и к блюду из консервов с вермишелью, все трое отнеслись по-разному. Шофер Володя, белокурый парень лет двадцати двух, одетый в куртку из искусственной кожи, добросовестно подчистил все, что было в тарелке, но зато поморщился, услышав, что придется делать крюк в «Кум-Арык»: лучше бы сразу ехать на Саргоу. Романыч немедленно отставил еду и сказал: — Я бывал в Киргизии и знаю, что такое «ждут». Баран уже зарезан, и голову его в эту минуту палят на огне. Скорей туда! Мне было более или менее все равно — что есть и куда ехать, потому что быть бы сыту и потому что везде, куда ни поедешь, — новые, интересные места. Кроме того, твердое заявление Романыча, что голову уже палят, привело нас к полному единодушию. Как только мы свернули с большой дороги на проселок (не знаю, как назвать его применительно к Киргизии, где все же не села, а аилы), сразу и справа и слева загорелись в пыльной полусгоревшей траве огненно-красные маки. Казалось, что именно от их яркого пламени и пожухла вокруг трава. Маки растут здесь так просто и в таком изобилии, как у нас васильки или ромашки. Еще с самолета по дороге в Киргизию дивились мы кровавой окраске земли, глубоко внизу под серебристым крылом. Теперь вот видно, что это были цветущие маки. «Кум-Арык» сначала предстал перед нами в виде многих островерхих башенок, наставленных в степи. В башенках, хотя они и казались не выше обыкновенной спички, воображение могло все же увидеть пирамидальные тополя. Через час перед въездом в село пятнадцать или двадцать псов дружно встретили нас и помчались вдоль улицы, не отставая от автомобиля. Правление колхоза мы узнали без труда по вывеске, но войти в него было невозможно по той простой причине, что на дверях, перегороженных железной петлей, висел тяжелый замок. 77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4