вич, — я ведь чех. С Запотоцким мы когда-то вместе работали. Могу сказать вам, что здесь, в Киргизии, у меня дважды бывал Юлиус Фучик. Разговаривая, я машинально перелистывал книгу и вдруг наткнулся на сложенный вдвое, исписанный лист бумаги. Мне в глаза в первую очередь бросилась подпись под письмом: там стояло имя Тольяти. Вождь итальянских коммунистов писал: «Я хочу выразить вам свое восхищение вашим значительным альпинистским походом. Затем хочу поблагодарить вас за то, что вы таким образом вспомнили обо мне. Я считаю, что честь, которую вы мне оказали, была оказана не лично мне, а рабочему классу и итальянскому народу, во главе которого борется коммунистическая партия моей страны». Не трудно было догадаться об истории письма. Очевидно, Маречек со своей группой альпинистов совершил поход в честь Тольяти и сообщил ему об этом. Так и оказалось. Одна из безымянных вершин, которых множество в горах Тянь-Шаня, была покорена и названа Пик Тольяти. Тут же мы узнали, что Рудольф Павлович открыл Пик Фучика, Пик Готвальда, Пик 800 лет Москвы... Он еще перечислял, да я все не запомнил. Между тем с разговора об альпинизме Романычу не трудно было перейти к своему замыслу. Однако он не просто сказал, где и как нужно фотографироваться, а начал издалека и пошел окольно, что вот, мол, неплохо бы поснимать альпинистов для журнала. Маречек оживился. — Я как раз тренирую молодых ребят из техникума. Не ребята — орлы! Девушки — красавицы, юноши — сталь! Стоит, стоит их поснимать. И мне, старику, приятно. — Только чтобы все они в снаряжении были, как и положено, с рюкзаками, — уточнил Романыч, еще не подозревавший, чем все это может кончиться. — А то как же!-—удивился Маречек. — В полной выкладке, иначе и нельзя. Ну что ж, я — человек дела. Ждем вас завтра утром в восемь часов. Романыч обрадовался, что все так быстро улади58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4