Переезжая пересохшее теперь в осеннюю пору каменное русло реки (эти русла бывают плоски, как доска, и очень широки), мы увидели вываленные на камни большие кучи чего-то темного. Это выжимки от винограда: косточки да кожица. От выжимок по всей долине тянет крепким винным духом. Когда разольется река, унесет эти кучки весенней бурливой водой. Куда же делся сам виноградный сок? Обильно, весело льется он в эти дни в подземные кувшины, в большие и маленькие бочонки, чтобы перебродить, отстояться и из мутноватой сладенькой жидкости, когда уйдет из нее все лишнее и ненужное, сделаться черно-красным или золотистым, олицетворяя самое кровь земли и солнца. С самого начала, как въехали мы в виноградарские районы Кахетии, невольно из глубин памяти появился мотив известного всем стихотворения, которое, может быть, и читал раньше с удовольствием, да все не связывал с определенной конкретной местностью. Стихотворение это вспомнилось мне, должно быть, не потому, что в нем вспоминаются места, которые мы теперь проезжали, а скорее всего потому, что и к нам пришло то же настроение, которое некогда толкнуло поэта на стихи и породило их. Как бы там ни было, сначала отрывочно й вразброд стали вспоминаться и твердиться строки: Уж совхозом Цинандали Шла осенняя пора. Надо мною пролетали Птицы темного пера. .. Предо мною у пучины Виноградарственных рек Мастера людей учили, Чтоб был весел человек. И струился сок задорный, Все печали погребал: Красный, синий, желтый, черный По знакомым погребам...1 На базаре в Телави увидели мы длинные ряды темных, как бы замшелых бочек, а около бочки таз 1 Н. Тихонов. «Цинандали». 45
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4