архитектура. Достаточно увидеть хотя бы одну грузинскую церковь. Между тем местность становилась все живее, плодороднее, красивее, богаче. И вот уж пошли мелькать названия, которые странно, во всяком случае очень непривычно видеть написанными на дощечках и выставленными на дороге. Ведь когда произносится слово «мукузани», сразу встает перед глазами темнокрасный цвет знаменитого вина, густого, ароматичного, терпкого. Или услышишь веселое звонкое слово «цинандали» — и вспомнится солнечного цвета влага, насквозь пронизанная золотыми лучами, и золотой зайчик от бокала на белой скатерти стола. Правда ли, нет ли, на международном конкурсе вин французский дегустатор, попробовав цинандали (не зная, конечно, чье это вино и какого сорта), поднялся и произнес: «Господа, это вино нужно пить стоя!» Теперь мы ехали через селения: Мукузани, Гур- джуани, Цинандали... Везде были приметы осени. Но не те обычные приметы: пожелтевшие листья, холодные порывы ветра, летающая паутина или стаи отлетающих птиц. Нет, то были приметы осени грузинской, изобильной, виноградарской. Листва была зеленая, а между тем тянуло душистым дымком от костров, разложенных под котлами. А вот и старик грузин сидит около котла под яблоней и мешает в ней черпаком на длинном черенке. В котле варится сок для чурчхелов. На нитку нанижут потом ядра грецких орехов и будут окунать в варенный нужным способом виноградный сок. Сок будет застывать на ядрах, обволакивая их, и вот уж получатся эдакие колбаски с ореховыми ядрами в середине. Вкусно, питательно и сытно. А главное — храни хоть сто лет. А вот и сами чурчхелы висят на веранде дома. Вся веранда сплошь увешана ими и у другого дома, и у третьего, и у четвертого... Вот крестьянин с короткими седыми волосами на темно-коричневой голове везет на арбе большой глиняный кувшин, ведер, пожалуй, на сорок. А вон лежит разбитый и вынутый из земли старый его кувшин. 44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4