с красным как кровь густым вином. Над тазом нальет тебе кахетинец с краями и выше краев, расплескав без жалости, облив наружные стенки стакана: — Пей, генацвале! Есть прелесть в вине, что выдерживают в течение десятилетий. Но есть прелесть и в том вине, которому десять дней. Здесь его, такое молодое вино, называют маджари. Около каждой бочки выпили мы по граненому стакану, чтобы узнать, в какой же бочке самое хорошее маджари. И это было не в счет. Казалось бы, и всё, и кончить на этом наш поход вдоль виноградарского ряда. Но в одной бочке такое оказалось маджари, что здесь мы постояли с четверть часа, а кахетинец время от времени наливал да наливал нам над тазом. — Кахетия! Где еще такое пить будешь?.. Пей, генацвале! С краями полны тазы возле черных бочек, а из памяти все с большим беспокойством и с какой-то уж сладкой тревогой выплывают и выплывают слова: И струился сок задорный, Все печали погребал, Красный, синий, желтый, черный По знакомым погребам. Но сквозь дальние дороги, Сквозь «очную тишину Я на дне стаканов •многих Видел женщину одну. Я входил в лесов раздолье И в просторы нежных скал. Но раздумья крупной солью Я веселье посыпал. Потому что веселиться Мог и сорванный листок, Потому что поселиться В этом крае я не мог. Потому что я прохожий, Легкой тени полоса, Шел, на скалы не похожий, Не похожий на леса. .. Шумит пестрый телавский базар. Горы зелени, орехов, фруктов, баранины. По-над всем загорелые лица мужчин и женщин. 46
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4