в разных направлениях — автомобили. В золотом городе как бы пульсировала золотая кровь. Каждое наше культурно-просветительное мероприятие заканчивалось обычно одним и тем же — мы садились за стол. Главные черты грузинской кухни известны. Но что всегда поражало нас, так это обилие зелени, которая съедалась за столом, зелени необыкновенно вкусной, душистой и, само собой разумеется, битком набитой разными витаминами и другими полезными веществами. Темно-синяя зелень — реган (по-грузински звучит «рехан») с сильным привкусом мяты; похожая по вкусу на хрен, но нежнее и приятнее его зелень цицмата; с тонким ароматом зелень кинза, которую кладут в лобио, ну и портулак, и обычная петрушка. Все это подавалось кучами, чтобы не сказать вениками, и съедалось нами дочиста. Мы так пристрастились к зелени, что потом, уезжая домой, захватили не груши с виноградом, а именно ци- цмату, да реган, да кинзу. О том, как мы спустились с фуникулера, осталось гораздо более смутное впечатление, чем о том, как мы туда поднимались. Говорят, что так бывает со всеми гостями Грузии, поднимающимися на фуникулер. Запомнилось только, что по дороге домой, то есть к Отару на квартиру, пожалуй, даже близко уж от дома, потому что, как помнится, шли пешком, Отарий завел нас через узкую дверь в небольшую комнату без окон и без какой бы то ни было мебели. В пол комнаты был вделан огромный кувшин, метра два глубиной и не меньше метра в поперечнике. Горловина кувшина находилась на уровне пола, так что вгорячах, войдя с улицы, я едва в него не провалился. Стенки кувшина были прочно выложены кирпичом, а на дне его полыхали белым огнем крупные угли. То ли отблески жара сделали стенки красными, то ли они и в самом деле были раскалены докрасна, в точности не скажу. Несколько ловких (все небольшого роста) мужчин хлопотало около этой своеобразной печи. Вот один перегнулся в печь так, что, казалось, сейчас в нее упадет, и энергичным жестом кинул на раскаленную 41
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4