— Он жив или погиб в боях? — Да ведь он здесь, на празднике. Если хотите,, я вас с ним познакомлю. Он теперь генерал Народной армии. Вскоре в дом вошел высокий седой мужчина лет шестидесяти. Мы приготовились увидеть генерала нри всех регалиях, ,но Мюслим был одет в штатский костюм. Пиджак расстегнут, из-за пояса торчит инкрустированная рукоятка большого пистолета. Мюслима окружили юноши и девушки. Они повели его к витринам с фотографиями и просили рассказать о его боевых делах. Было что-то необычное в том, что человек, чьи фотографии висят на стенах музея, сам стоял тут же и сам рассказывал, как было дело. Оказывается, в этом крестьянском доме принято решение организовать в Албании Советы и Народный фронт. Советы руководили помощью партизанам, а в освобожденных местах сразу же становились властью. В этом доме фактически были заложены основы на- родно'-освободительного движения. Когда мы вышли на улицу, на подмостках выступала самодеятельность. Акробатов сменяли танцоры, танцоров — певцы. Мюслим пригласил нас под плетеный навес, где на земле были постланы длинные скатерти, уставленные кушаньями. Сотни гостей сидели по-восточному возле скатертей и ели. Нам пришлось тоже снять ботинки у входа и тоже сесть за стол. Постепенно мы стали знакомиться с Тиранским театром, с его жизнью, с его людьми. Театральный сезон еще не был открыт, зрительный зал ремонтировали, в частности устанавливали вращающуюся сцену. В помещениях театра шли репетиции, в фойе художники писали декорации, по двору театра с пустым бассейном посередине прогуливались балерины в трико и тазовых платьицах. Короче говоря, театр жил своей обычной жизнью, в то время как парадный подъезд его был закрыт, вечером не освещали его яр253
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4