— Это что, —«говорили мы Зее, — вот однажды в Тянь-Шане нам пришлось забираться на Карабал- тинский перевал, там были серпантины так серпантины. Справа— пропасть, слева— стена. Едешь,— вдруг корова мертвая на дороге валяется. Откуда? Да вон, говорят, с верхнего серпантина свалилась. А нам на тот серпантин ехать нужно. А здесь.что! Зея был явно недоволен противопоставлением Тянь-Шаня Альпам. Только шофер молчал, слегка улыбаясь. — Вот-вот, — говорили мы через десять минут, — нечто похожее было и там. Да, это уже похоже. Мотор урчал, из-под колес вылетала каменная мелочь, справа под нами плавали птицы, а ниже птиц из камней торчали острые частые пни. — Это очень похоже на Тянь-Шань, — говорили мы через десять минут. А потом и вовсе перестали говорить. Только посматривали по сторонам и жалели, что везет нас не Аслан, в артистическом вождении 'которого мы были уверены. Вокруг поднимались загромождавшие небо скалы пепельно-серого цвета. Местами среди скал виднелся грязноватый, уже дотаивающий снег. Судя по прохладе, приятно обжигающей гортань при каждом вдохе, автомобиль забрался довольно высоко. В ушах появился легкий звон. Время от времени мы выскакивали на дорогу и снимали ущелье, красивые буки, растущие в расщелинах, сосну, зацепившуюся корнями за голый камень. Вдруг подъем кончился. Автомобиль выехал на ровную площадку, с которой начинался спуск на другую сторону. Это перевал. Словно театральный занавес раздвинулся перед нами— и предстала грандиозная, ни с чем не сравнимая панорами Альп. Из глубоких, кипящих зеленью провалов поднимались зеленые же горные пики. Но вершины пиков были ниже перевала, и мы смотрели на них сверху. На одном пике стоял домик. Около домика желтела заплатка кукурузного поля, курился дымок, значит там теплилась жизнь. Никаких признаков другого жилья поблизости не было. Чтобы попасть туда, нужно спу244
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4