яркое, подобное сильному источнику света, который пока не успел увидеть, но вот сейчас повернешь голову и увидишь. Ощущение это длилось долю секунды, ровно столько, сколько нужно на поворот головы. Одновременно очутившийся тут же Романыч толкнул меня в бок и прошептал: — Смотри, вот она, обложка. Я взглянул и остолбенел. И Зея тоже подошел и остолбенел. Девушка лет семнадцати стояла у прилавка и торговала мылом, пудрой, 'булавками. Мы обратили внимание, что у ее прилавка народу раз в шесть больше,.чем у остальных, хотя товар в соседних ларьках примерно тот же. Есть такие лица, что посмотришь и не отведешь глаз. Они представляют ту степень совершенства, которая не может не действовать на человека, так же как не могут не действовать на него восход солнца, звездное небо, первый снег... — Она должна улыбнуться, — сказал Романыч. — Бывает, что улыбка портит самое красивое лицо. Зея, скажи ей что-нибудь смешное, чтобы она улыбнулась. Нет, ее улыбка лица не испортила. — Мы будем ее снимать, —прошептал Романыч,— нужно сразу договориться—когда. — Ее не отпустит заведующий магазином, — заявил Зея после коротких переговоров с девушкой. — Она будет работать сегодня до закрытия ярмарки и завтра тоже весь день. — Пусть она передаст заведующему, что завтра в десять часов утра мы за ней приедем. По интонациям видно было, что> Романыча не остановил бы теперь и сам министр торговли. Однако нужно было опешить, и «газик» наш вскоре, вышмыгнув из узких улиц Шкодера, помчался по направлению к горам, застилавшим горизонт синей дымкой. — Как же все-таки записать название того места, куда мы едем? Зея снова произнес его по-албански. 242
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4