сказать, как она стала врачом. Ведь женщина-врач для старой Албании явление невероятное. — Это длинная история, — ответила Мери. — Совпали два условия: мое большое желание и приход к власти народа. Вот я и выучилась, а вообще было так... Дружила я с хорошей веселой девушкой Марикой Косницей. Вместе играли в куклы, вместе учились читать-писать, вместе расклеивали листовки. Однажды Марика и говорит: «Хорошо бы уйти к партизанам. Ночи в горах темные, ветер свищет, костры горят, жуть!» «А что мы будем там делать?» «Как — что? Раненых перевязывать». «Ты разве умеешь?» «Нет...» «Не умеешь, а зовешь. Эх ты», — застыдила я подружку. Дня через два она прибежала радостная, утащила меня подальше от людей и давай шептать: «Я знаю, где в городе курсы есть, как раненых перевязывать, какую им помощь оказывать». «Пустое болтаешь. Какие курсы могут быть в городе, если в нем немцы хозяйничают». «Говорю, тайные. Не знают немцы про них». Вечером мы пошли. Вела Марика. В глухом переулке на окраине нашли нужный дом, постучались. Нам открыла такая же, как и мы, молодая девушка. Она пригласила нас войти. Во внутренних комнатах сидели, вязали да вышивали разные цветочки еще пять девушек. Некоторых я знала. Нам с Марикой тоже дали вязанье. Вскоре пришла женщина средних лет. Тогда все отложили вязанье и стали заниматься. Женщина рассказывала нам, как останавливать кровь при помощи жгутов, как обрабатывать рану. В другой раз учились делать уколы. Сначала кололи в подушку, потом друг другу вспрыскивали дистиллированную воду. Помню, как дрожали у меня руки, когда я должна была уколоть в лопатку свою подружку, да и Марика волновалась не меньше меня, вспрыскивая воду мне. 22Ь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4