Поломка произошла там, в загадочном «внутри», куда Джевдет еще ни разу не заглядывал. Джевдет пришел к директору предприятия. — Шоку Михаль, — сказал он ему, — остановилось все производство. Я догадываюсь, где поломка, но нужно открывать аппараты. — Другого выхода у нас нет, поэтому сделай так: тихонько открой, посмотри, что там, только запоминай, как было, чтобы потом поставить и привинтить на место. И вот с замиранием сердца Джевдет откручивает гайки — одну, две, три. Щит легко отделился, и показалось множество трубок различной толщины. Разбираться, какая трубка зачем и по какой что идет, Джевдет был не в состоянии. Но то, что одна из трубок лопнула, он увидел сразу. Не это ли и есть поломка? Теперь вместо таинственной неисправности, которую Джевдет, во-первых, боялся не найти, а во- вторых, боялся не починить, дело свелось к одной лопнувшей трубке—и сразу стало легко на сердце. Все же, вновь включая машины, Джевдет боялся, что не в трубке было дело и что машины работать не будут. Но они заработали, и это был самый радостный день в жизни молодого албанца. Правда, потом его ждали более радостные дни, но это потом... Вскоре республика потребовала кислорода во много раз больше, чем в прошлое время. Началось осуществление двухлетнего плана. Близ Тираны, в горах, загрохотали взрывы, там развернулось строительство гидроэлектростанции имени Ленина. На месте недавнего болота Юзбериш поднимались корпуса текстильного комбината, огромного для Албании. В Корче заложили сахарный завод. Изменился ритм жизни в стране, и кислород, по выражению одного строителя, был нужен как воздух. А кислородный завод, где работал Джевдет, был единственным, и к тому же он в самое горячее время решительно остановился. Собрался технический совет. На нем Джевдет сделал отчет о состоянии производства. — Снаружи все исправно, а с идеей конструкции 219
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4