ные мастерские, забыл о времени. А шел 1945 год. Албания была уже свободна и только временно держала итальянских хозяев и специалистов на таких предприятиях, как кислородный завод. Однажды на фабрику пришла комиссия. Владельцу Симону Чини был показан декрет о том, что все предприятие, весь его инвентарь переходят в руки республики. Ему, Симону Чини, разрешается взять с собой в Италию только личные вещи. Санти Франческо вызвал новый директор предприятия. — Я понимаю вас, вы, конечно, очень хотите в Италию? Что ж, вы у нас были не гостем, но мы вам ставим одно условие: подготовить себе замену, ибо мы не можем остановить производство. К вам придет юноша Джевдет, да-да, тот самый, пожалуйста, передайте ему свой опыт. Теперь итальянец уже не свистел в пальцы. Он был подчеркнуто вежлив, разговаривал с Джевдетом как с равным, даже улыбался ему, и только в глубине глаз хранил постоянный холод презрения. — Мне интересно, что внутри аппаратов? — спрашивал Джевдет. — Аппараты открывать нельзя. Достаточно того, что я ознакомил тебя с процессом производства; чтобы понять, что там внутри, нужен определенный технический и культурный уровень, которого у тебя нет. Придет время, покажу. Время так и не пришло, потому что итальянец сначала надолго заболел, а потом уехал из Албании. Предполагалось, что Джевдет хорошо знает дело и что он может продолжить производство, да и не было другого выхода. Джевдет, которому теперь исполнилось двадцать лет, не колебался ни минуты и производство действительно продолжил. Сначала все шло хорошо. Аппараты работали как заведенные, и Джевдет боялся остановить их. Вскоре сказалась вся порочность учебы итальянского техника. Он научил Джевдета управлять работающими машинами, а вот исправить самый незначителный пустяк не научил. 218
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4