— А! Что! Я говорил! Решили подняться на холм и посмотреть, что видно оттуда. По дороге несколько раз пришлось перелезть через невысокие заграждения либо из колючего кустарника, либо из камней. Заборчики означали крестьянские делянки. Оливковая роща представляет незабываемое зрелище. Деревья, могучие, утолщенные книзу, разветвленные в корне, отстоят далеко друг от друга, так что если в наших лесах за пятнадцать шагов ничего не увидишь, то оливковый лес просматривается на сотни метров. Деревья, несмотря на развесистость, почти не дают тени. Тень, правда, широко лежит на земле, но она жидкая, полупрозрачная, и в ней так же жарко, как и на солнце. Возле одного дерева я увидел маленькую черепашку, поднял — легкая, пустая, один панцирь, и даже чешуйки отстали, осыпались. Наверно, над ней, погибшей почему-либо, поработали муравьи. Прошли сто шагов — снова черепашка, еще меньше, не крупнее куриного яйца. И тоже пустой панцирь, но на этот раз прочный, необлупив- шийся и очень красивый. Положил в карман. С вершины холма мы увидели другие холмы. Земля как бы волновалась и, волнуясь, вся серебрилась оливами. Направо — оливковые рощи сбегали к морю и там смотрелись в глубокую чистую воду. Влору мы увидели с высокой горы. У самой воды, в излучине моря, белые дома. Скажу, что знаю из книг. Влора — второй по значению порт Албании после Дурреса. С моря Влорский залив удачно прикрыт островом Сесанно, или, как его чаще называют, Сазан. Во Влоре в 1912 году была провозглашена Албанская республика и, таким образом, положен конец пятисотлетнему турецкому игу. Зрительных впечатлений от Влоры осталось мало, так как мы больше колесили по ее окрестностям. Как всегда, первым делом зашли в обком партии. Всюду, представляя нас, Зея произносил одну и ту же длинную тираду, где слышались слова: «ре- вис», «советик», «фоторепортер», «Шкиперия». Очевидно, он объяснял, что мы советские журналисты, 191
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4