— Но где же тогда настоящий амфитеатр? Не может быть, чтобы его не было. — Конечно, он был. Возможно, что вы шли сюда по нему. Раскопана только самая незначительная часть города. Все остальное под землей, или, как любил говорить Леон Рей, под мусором. Это ведь он, француз Леон Рей, раскопал город, он научил меня любить эти камни. Да, здесь где ни копни — стены, колонны, статуи. Не так давно в одном месте разгребли самый верхний слой земли и, что же думаете, наткнулись на склад оливкового масла. То есть масла уже там не было, но сотни кувшинов уцелели. Пойдемте покажу. Действительно, на пригорке, наполовину раскопанные, наполовину скрытые в земле стояли белые глиняные кувшины. В кувшинах была земля. — А здесь древние люди прогуливались над морем. Мы шли теперь по своеобразной длинной тер- расе, с которой некогда виднелось море. Слева стояли обломки колонн, справа, в стене, зияли ниши. — В каждой нише (а их здесь десять) стояла прекрасная статуя. Я видел их своими глазами,— продолжал рассказывать Пило Смарджиу. — Это мы с Леоном Реем раскопали их! Если бы вы знали, какие это были статуи! — Где же они? — Сначала их хранил в сарае мэр города Фиери, и они портились там от сырости. Потом Леон Рей добился постройки музея во Влоре. А потом пришли итальянские фашисты. Они, грабя страну, прихватили, конечно, и ценности Аполлонии. Но я верю, придет время и статуи вернутся сюда. Здесь их место, здесь должен быть музей. — Вы, значит, бессменно сторожите этот город с начала раскопок? — Вообще-то да. Но во время войны на этих холмах стояли немецкие части. Гитлеровские солдаты из колонн и капителей, из карнизов с древними письменами строили доты, каждый день что-то взрывали здесь. Я тогда жил в своей деревне, — Пило 189
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4