предполагали в целом народе психическую склонность к кровопролитию. Не были ли эти путешественники из числа поработителей, которых действительно ждала пуля за каждым камнем? Туристские справочники называли Албанию самой отсталой (и, значит, самой экзотической) окраиной Европы. «Спешите посетить единственную страну, не имеющую железной дороги», — кричали туристские справочники. Нашлись ученые, выдвинувшие дикий проект: оставить Албанию в консервации и наблюдать, как будет проходить дальнейшее развитие родовых, общинных и феодальных отношений без внешнего вмешательства и влияния. Капиталисты разошлись с учеными. Им, капиталистам, некогда было рассматривать Албанию, словно разрезной улей. Им нужно было грабить ее как можно интенсивнее. Они приходили сюда с ружьями и грабили. Албанцы убивали грабителей и прослыли убийцами. Байрон нашел для албанцев иные слова: Свиреп и дик албанец с виду; Но вы, Албании сыны, Врагам дадитесь ли в обиду? Они несут труды войны, Они стремительны и скоры, Суровым мужеством горды. Они, как скалы их и горы, Необоримы и тверды. . .1 Горы тянулись справа и слева от шоссе. Правда, пока это были невысокие горы, скорее холмы, поросшие лесом или мелким кустарником. Шоссе обсажено деревьями, и это мешает рассматривать окрестности. Кроме того, начинает вечереть. — Не спешите, еще насмотритесь, — говорит Ткаченко. — Лучше расскажите, как там у нас в Москве, на родине? — Что ж на родине? Вот целину поднимаем. Ледовитый океан осваиваем. — Про целину я знаю. Вы мне другое скажите: площадь Пушкина на месте? Москва в ту же сторону 1Байрон. Чайльд-Гарольд, песнь II. 155
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4